– Черт, - Мирон бросает взгляд на часы, хмурясь ещё сильнее. – Твою…
– Не ругайся при ребенке! – закрываю Алеше ушки, а тот с интересом вертит головой. – Мирон!
– Прости. У меня лекция уже идёт, а тут ребенок. Крис, я серьезно, посиди с ним. Мне некого больше попросить. Я ведь не могу просто бросить Алешу в кладовке.
– Шантаж не прошел, так теперь на жалость давишь?
Невероятно, он ведь не может считать, что я действительно буду сидеть с ребенком? Его ребенком от другой девушки?
Конечно, Мирон великий слепой, не догадывается о чувствах, но… Каким бессовестным нужно быть, чтобы вот так поступать? Доверить собственного ребенка студентке?
И меня вдруг такое сочувствием охватывает. Так жалко Алешу. Мальчишка играется с моими пальцами, пока родителям совсем нет до него дела. Мирон пытается спихнуть малыша мне, мама непонятно где…
А Алеша совсем один остаётся, никому ненужный. Смотрю на его темные волосики, пронзительные серые глазки… Такой хорошенький, маленькие. А его самые близкие пытаются отделаться от него.
– Крис, ты чего?
– Ничего, - вздыхаю, подавляя в себе вздохи. – Я присмотрю за ним одну лекцию. И всё, о большем не проси.
– Супер, ты лучшая, - Мирон помогает мне подняться, а после, вдруг, обнимает. – Я знал, что ты настоящий друг.
Друг.
Ага.
И горечь во рту именно от радости нашей дружбы.
Встряхиваю головой, стараясь собраться с мыслями. Подумаешь обнял. Это совсем не повод, чтобы сердце выстукивало чечетку внутри. Я ведь прекрасно понимаю, что Мирон не вкладывал в этот жест ничего лишнего.
Мужчина помогает собрать мои вещи, пока я удерживаю Алешу. Тот своим плачем доходчиво отказался полезать обратно в переноску. А вот на моих руках ему очень нравится.
Кажется, к концу лекции у меня точно начнётся крепатура. Мышцы ноют к моменту, когда мы уже оказываемся в лаборантской. Мирон спешит, сбрасывая все вещи возле стола, и убегает на лекцию.
Горе-папаша, блин.
– Давай посмотрим, что у тебя есть? – усаживаю малыша на свои колени, пытаясь разобраться в его вещах. – О, покрывало. Поиграем на полу?
– Уау.
Полагаю, если Алеша не плачет, то это согласие. Расстилаю плед перед рабочим столом, первой усаживаюсь на него. Проверяю, чтобы не было холодно и не дуло ни откуда.
Откуда мне знать, что именно нужно детям? И как о них заботиться? Совершенно не понимаю выбора Мирона. Ну что я могу? С другой стороны, больше в университете и некого просить.
– Смотри какие кубики, - трясу перед лицом Алешы, а тот забирает конструктор себе. – Их тут много. Будем что-то строить? Или бросаться, да.
Смотрю, как игрушка улетает к самой двери, а ребенок с радостью хлопает в ладоши. Да, милый, давай устроим Мирону бардак. Маленькая пакость.
Напряженно проверяю размер всех кубиков, перед тем как высыпать на плед. Достаточно большие, чтобы даже при желании Алеша не смог их засунуть в рот. В детях я не разбираюсь, но точно не нужно давать им мелкие детали.
И всё проходит почти отлично. Пару раз Алеша заряжает мне по руке, пока стучит кубиками друг о друга, но не так страшно. Я боялась, что всё время нужно будет говорить с ним и развлекать.
Но он справляется сам. Нужно лишь немного приглядывать, чтобы малыш никуда не уполз и не перевернул на себя мою сумку. Только это жутко выматывает. Бросаться каждую секунду, мониторить всё вокруг.
– Да, - не глядя отвечаю на звонок, пока Алеша разбирается с деревянной пирамидкой. – Слушаю.
– Прогульщица, - брат хохочет в трубку, пока я краснею. – А обещала, что пойдешь на лекцию.
– Я… У нас перерыв, Вадим, - не знаю, почему не сдаю Мирона с потрохами. Тем более, что Сережа уже мог что-то рассказать. Но это не моя тайна, чтобы рассказать. – Ты что-то хотел?
– Да только проверить твои слова. Я серьезно, Крис, не дело прогуливать пары. Да-да, я главный бестолковый в нашей семье.