– Есть ещё Ярый.
– Ну и он. Но я беспокоюсь о тебе, ты никогда так не относилась к учебе. Что-то случилось? Мирон обидел тебя как-то?
Я сама себя обидела, очень сильно. Слишком, чтобы просто ходить на лекции и смотреть на Мирона. Как его равнодушный взгляд скользит по мне, не задерживаясь. И тут нет ничьей вины.
– Нет. С чего ты взял?
– Ты всё лето провела в нашей компании, а с сентября не ходишь на его пары. Я всё понимаю, Крис, но…
– Мне просто не интересно. И… Не знаю, не спрашивай меня об этом, ладно? Я не могу… Прости, мне надо идти. Если интересно, то набери Мирона и спроси. Он подтвердит, что я была на лекции.
Это минимум, что Мирон мне задолжал. Потому что проходит, наверное, не больше часа. А я уже хочу сбежать прочь. Вздыхаю, успокаивая саму себя. Я не могу бросить ребенка одного, в окружении опасных предметов. Вернётся Мирон и пусть сам разбирается.
Потому что…
Ну нельзя ведь так! Нельзя спихивать ребенка кому-то, нельзя поступать так со мной. Проводить лето вместе, а после делать вид, что ничего не было.
Что мы не говорили по ночам о всяких мелочах.
И это не Мирон каждый раз накидывал на меня свою куртку, когда я замерзала.
И не я слишком сильно прижималась к нему, когда мужчина учил играть меня в волейбол.
И…
Я слишком много надумала, обманулась. Поверила, что Мирон перестал видеть во мне просто младшую сестру друзей, ребенка. Он ведь…
– Как вы тут? – мужчина заглядывает в комнату, выглядя растерянным. – Порядок?
– Да. Алеша все время игрался, а мне пора.
Подхватываю сумку, резко собираясь. В носу щиплет из-за собственных мыслей, мне хочется поскорее сбежать. Выбросить дурость из головы, сосредоточиться на учебе.
– Слушай, Крис…
– Тебе позвонит Вадим, скажешь, что я была на лекции, - произношу сдавленно, приближаясь к выходу. – На этом все.
Бежать, мне просто нужно бежать.
Чем дальше я от Мирона, тем мне проще.
– Привет, бунтарка. А ты…
Брат с удивлением наблюдает, как я заскакиваю в машину. Не здороваюсь, не огрызаюсь в привычной манере. Бросаю сумку на заднее сидение, пристегиваюсь.
Меня ещё немного потряхивает, хотя прошло несколько часов, как я бросила Мирона с ребенком. А отойти не получается. Именно поэтому я прогуливала все пары, по возможности.
Глупо, наверное. Раньше всё время просилась с братьями на прогулки. Сейчас делаю это по привычке. Но это лето слишком сильно ударило по мне, чтобы просто закрыть глаза на всё.
– Кристинка, ты чего? – Митя усаживается в машину, выбрасывая сигарету в урну. – Эй, - брат ловит мой подбородок, заставляя посмотреть на него. – Какой урод тебя обидел? Ты поэтому в универ не хочешь ходить?
– Никто не обижал.
– А-то я не вижу. У мамы такой же рефлекс. При ссорах с отцом она закатывает глаза и поджимает губы.
– Мама разве ссориться с папой?
Митя сейчас рушит мой мир, потому что… Брак родителей казался мне примером, самым важным, самым стойким. В жизни могло всякое произойти: парень окажется мудаком, бросит после первой ночи, заваленный экзамены, Армагеддон.
Но я всегда знала, что родители самое вечное. Их брак, любовь. Как папа из грозного мужчины превращается в улыбчивого кота. Всё из-за того, что мама прижимается к нему.
– Не грузись, Крис. Ссорятся все. Вспомни, как родители спорили на годовщину.
– Всё равно сделали так, как мама захотела. Но ты ведь не об этом?
– Ну… - брат барабанит по рулю, ерошит темные волосы. – Ты ведь знаешь, что я в какой-то степени приемный ребенок? Все, кто до Макса.
– Это не так! Вы же…
– Ну, если с отцом у нас есть родственные связи, то мама просто нас приняла. Я не об этом. Когда умер мамин первый муж, мой биологический отец, то родители ругались.
– Ты сейчас меня запутываешь. Кто с кем?
– Наши родители, папа тогда приехал после смерти его отца, не очень любил нашу маму. Ну как я помню, они ругались вечно. А мама так же реагировала – поджала губы, глаза в потолок.