«Нет» застывает на губах, превращаясь в свинец. Сглатываю, пытаясь побороть свой неуместный импульс. Помогать Мирону себе дороже, как бы он не расплачивался потом.
Но приходится признать, что где-то мужчина прав. Ведь не факт, что Алеша его сын. Алина могла просто вписать, никому не сообщая. И пока алиментов никто не требовал, то Мирон и не узнал бы, что есть ребенок.
Его или нет – уже другой вопрос.
– Есть прекрасные агентства. Даже не проси, Мирон. У меня своих дел полно. Я не буду рушить свои планы ради тебя.
Сбрасываю звонок, делая частые вдохи. Не глядя, отдаю телефон брату, и смотрю в окно на мелькающие деревья. До чего же Мирон меня бесит! Придумал себе что-то и теперь добивается.
Ладно. Предположим, действительно у него нет никого другого. Сервис нянь никто не отменял. Пусть ищет там себе помощниц, а не сбрасывает всё на меня.
– Поделишься? – Митя выдерживает ровно минуту. – Почему тебя Мирон ищет? И почему он у тебя записан как «придурок»?
– Потому что он такой.
– Туше. А если серьезно?
– А серьёзно… Это сложно всё. Думаю, Сережа тебе расскажет. Алина, бывшая жена Мирона, подкинула ему ребенка. Вроде как Мирона.
– Так. А ты при чём?
– А меня Мирон просит посидеть с ребенком. Если будет снова звонить, скажешь ему пару ласковых? Как мой самый любимый старший брат?
– У тебя все братья любимые и старшие. Поговорю. Мирон тебя больше не побеспокоит, малая.
– Спасибо.
Я выбрасываю Мирона из головы, как и улыбчивого малыша. Они сами разберутся, не единственный отец-одиночка в стране. Да и… Нет, лучше находиться подальше от мужчины.
Погружаюсь в семейный улей, когда постепенно домой возвращается всё больше семьи. Мама треплет по волосам, отправляя накрывать на стол. Сестры подсовывают мне свою домашку.
На ходу листаю странички, проверяя грамматику. Так уж повелось, что в нашей семье я лучше всех пишу сочинения, рефераты и прочую ерунду. И вижу несостыковки или банальные ошибки.
Мне кажется, я даже поняла, зачем родителям столько детей. Кто-то да пригодится в каждой области.
– Вывод слабенький, - обнимаю сестру со спины, возвращая статью для журнала. – А ещё у тебя не раскрыт один вопрос из заявленных в теме.
– Блин, - Злата разворачивается, становясь коленями на диван. – Как ты это всё видишь?
– Потому что у меня зрение хорошие.
Сестра фыркает, поправляя свои очки. Показывает язык, как ребенок. Даже не пойму, кто же из нас старше. В итоге Злата утаскивает меня к себе, и мы вместе разбираем задачи.
Я отстой в финансовой математике, и тут подключается сестра.
Как-то мы даже делили всю домашку, я делала по литературе, Злата брала на себя задачки. А её близняшка – Агата – делала за нас иностранные языки. Софи тоже участвовала, но с неё было творческое оформление проектов.
Идеальная схема, которую прикрыла мама. Сказала, что так нельзя. Помогать – да. Но каждый свою домашку делает. Пфф, такую схему сломала, до сих пор обидно.
– Крис, поговорить нужно, - Митя сжимает мои плечи, кивая на входную дверь. – Пойдём?
– Ладно.
Тяну, не понимая, почему брат вдруг зовёт меня на улицу. Нехорошее предчувствие сковывает, но накидываю на плечи пальто, выходя в домашних тапочках.
Иду к концу террасы, место для парочек. Чаще всего именно сюда все сбегают, чтобы не беспокоили. Усаживаюсь на перила, облокачиваясь спиной на стену здания.
И жду, что скажет брат.
– Ну?
– Слушай…
– Нет! Клянусь, Мить, если Мирон тебя уговорил, и ты теперь…
– Мирон просто попросил поговорить. Я говорю, а после мы расходимся и не вспоминаем. Просто сделай вид, что я тебя уговаривал всеми правдами и неправдами.
– Дурак, - смеюсь, пока брат щелкает зажигалкой. Тянет запахом табака, и я прикрываю глаза. – А тебе какое дело?
– Ребенка жалко. Блин, Крис, ну какой из Мирона отец? Нет, ладно, я согласен. Он не безнадежный, как и каждый из нас. Но представляешь, когда ничего не знаешь о детях и тут на руках младенец?