Разбирает любопытство: когда мама с папой ездили, например, на курорты и питались в общественных местах, как они выглядели? Как реагировали на них окружающие? Проверить это лично не довелось: за всю жизнь родители взяли меня с собой в поездки всего дважды. Первый – в последнее дошкольное лето, в Одессу (тогда я ещё вообще не заморачивалась никакими вилочно-ложечными проблемами, и это кстати, не правильно!). Второй раз мне было четырнадцать, и отдыхали мы в привилегированном доме отдыха в Сочи. Там я была занята исключительно своим неожиданным совершенно взрослым успехом у противоположного пола и тоже ни о чём таком не думала и ничего вокруг не замечала. А ведь наверняка за столом был позор. Задним числом – очень стыдно…
Кстати, любопытно: до тридцати лет я нигде не бывала, никуда не ездила, кроме как эти два раза в детстве на Чёрное море. И в этом смысле удивительным образом попадала в категорию детей из «неблагополучных» и бедных семей. Ведь дети «нашего круга» бывали с родителями, к примеру, в разных частях Прибалтики (любимый курорт интеллигенции) и регулярно на всяких «югах» – это было нормально. Мама с папой тоже нередко туда ездили, но без детей. Зато у меня была дача. Всё детство – у меня была дача…
А потом у меня был бедный муж, которому ничего такого не было нужно, а я уже ни к чему и сама не стремилась. Но зато у нас была дача. Может, лучше бы её никогда не было?…
Зато теперь я вижу мир. Боже, как он прекрасен, оказывается! У слепой дурочки открылись глаза, и она увидела свет. И выкрикнула, как полоумная, на всю вселенную пошлую банальность: мир надо видеть! Не в книгах, не на картинках, не по телевизору – глазами надо видеть, собственными! Нюхать, щупать, слушать, и только тогда можно лишь приблизиться к пониманию того, что такое этот мир, как он разнообразен и удивителен. Нет, мамочка, ты фатально ошибалась, утверждая, что знаешь весь свет и без поездок – через книги.
– Да я везде была – и в Риме, и в Мадриде, – любила ты часто повторять. – Я через книги чувствую запах других стран, городов… Я будто всё видела и всё знаю.
Ерунда это, мама, полная чушь. Ничего ты не знаешь и не видела. Именно всего лишь «будто». Потому-то у тебя такой узкий, зашоренный, убогий взгляд на весь мир, часто наивный и кособокий.
– В Америке самая развитая в мире демократия, поэтому там люди – счастливы. Но вся их культура выращена на гидропонике, поэтому такая поверхностная.
Ах, как всё просто, оказывается!
Ты же судишь о всей жизни по книгам и телевизионным передачам. Несчастное существо! Впрочем, в этом ты сама виновата: не хотела видеть мир, отбрыкивалась, как могла («Мне не надо, у меня нет сил, а зачем мне это нужно – я и так всё знаю…»). Чего боялась? Неужели ты боялась картины, которая может перевернуть все твои книжные, покрытые толстенным слоем пыли, представления обо всём на свете? Похоже, что так. Или просто лень?
Вывод на кривых ножках
Когда моя девочка подросла, я была объята страхами за неё до полной паранойи, до дрожи, до паники, до бреда. Это было болезненно, явный перебор. Мне нужен был, как теперь политкорректно выражаются, психотерапевт, а прямо говоря – психиатр. Ведь была б тогда моя воля, я бы водила дочку на коротком поводке и стояла рядом даже во время её пребывания на унитазе. Всегда. Как часовой с ружьём. Лет, наверное, до десяти ей было запрещено одной входить в подъезд, пользоваться лифтом. От подходящих слишком близко на улице незнакомых людей ей было строго-настрого велено убегать без оглядки с криками «Караул! Помогите!» Я – параноик? Да. Даже спорить не буду. Но было кое-что в моей жизни, из-за чего, думаю, любая любящая мать сочтёт мою паранойю почти нормальной…
Жила я в детстве на Бутырке – тот ещё райончик. Не Гарлем, конечно, но близко… Если кто помнит 70-е годы: по вечерам улицы не освещены, фонарей с фонарями не найдёшь, дворы и подъезды темны, как южная ночь без звёзд, и никаких тебе домофонов и кодовых замков. И ещё странная вещь: тогда был, похоже, некий всплеск активности маньяков, эксгибиционистов и просто сексуально озабоченных не вполне здоровых мужиков. Помню, лет, наверное, с семи и недели не проходило, чтобы я не встретила в каком-нибудь углу, в подворотне, ну, в любом укромном местечке, мужскую особь, вытащившую своё хозяйство и старательно дергающего его, глядя на девочек мутным взглядом.