В моём голосе звучало раздражение. Вместо того, чтобы извиниться, я сказал довольно обидную вещь. От стыда у меня, наверное, пылали щёки.
— Так вот, я очень расстроилась, и мне захотелось отомстить, — её речь ускорилась, — Когда Иева и этот ваш парень выходили, я хотела кинуться в них крысой. Но как понимаете, поймать эту дрянь не так уж легко, вышло жалко. Но у меня было время подготовиться, я действительно поймала крысу и теперь знаю, кому именно мстить.
Она вдруг кинулась ко мне и схватила за воротник куртки. Мне хотелось её оттолкнуть (как заразного голубя, который однажды врезался в меня), но я не сделал этого. Чтобы бы я думал о себе, если бы толкнул даже такую девочку. А вдруг ей и правда было очень обидно?
— Так вот, Томас, крыса у меня в рюкзаке. Ты, наверняка, можешь перечислить все заболевания в алфавитном порядке, которыми можешь заразиться от неё?
Я дернулся и отступил от неё на шаг. Я не сомневался, что чокнутые люди могут носить крыс в рюкзаке и с ужасом воображал, как она откроет его и ткнет меня туда лицом. Я представил, как жирная грязная шерсть касается моего носа и рта, как бактерии, клещи и блохи ползут ко мне, и меня затошнило.
— Ты сама можешь заразиться, разве ты не думаешь об этом?! — крикнул я, а потом понял, что где-то тут скрыта ложь. Сауле не знала моего имени, но понимала, что я могу перечислить все заболевания, разносчиками которых являются крысы. Но если она соврала тогда, это не означало, что она не держала крысу в рюкзаке.
— Так-так, — сказал Джонни, встал перед Сауле и поклонился ей, — Я держал рот на замочке, чтобы по праву насладиться вашим представлением, миледи. Но, не дождавшись феерической кульминации в нужный момент, зритель заскучал и скоро покинет зал. Тем не менее, это было достойно, я бы подарил вам букет, но боялся вас разочаровать, что он будет не таким большим, как в ваших анализах.
Сауле выслушала его с совершенно застывшей мимикой, а потом с силой наступила ему на ногу. Хорошо, что у неё её было не так много. Сауле развернулась и пошла в сторону рельсов.
— Я видела Гюстаса и после того, как он вышел из вонючего дома Иевы. Он стоял на скейт-площадке, прижавшись лбом к стене.
— К Стене Плача!
— Ага. Я сфотографировала этого слюнтяя и оставила в покое. Может быть, он до сих пор там.
Каролису пришло сообщение, и он показал нам Гюстаса у Стены Плача, то ли слишком пьяного, то ли чересчур грустного. Новость была хорошей для Гюстаса и плохой для моей совести. Я посмотрел на Джонни, вдруг он не был готов снова ввернуться к стене. Он подмигнул мне и пошёл вслед за Сауле.
— Могла бы сразу сообщить по телефону. Мы бы уже нашли Гюстаса, — сказала Иева с вызовом.
— Миледи просто нуждалась в нашем обществе, — крикнул ей Джонни.
Какое-то время мы шли молча вдоль путей. Становилось холодно, каждый был сосредоточен на своих мыслях. Иева шла по рельсам, балансируя при помощи рук, то и дело, соскальзывая, но, не сдаваясь, а Джонни спотыкался о шпалы каждые сто метров. Остальные делали всё умнее и шли рядом.
Каролис догнал Сауле. Я услышал, как он тихо спросил:
— У тебя ведь на самом деле нет крысы в рюкзаке?
Сауле пожала плечами и предложила проверить.
Я шёл позади всех и рассматривал наши следы. Пять пар. Кому может понадобится идти вдоль рельс? Разве что самоубийцам или фотографам. Я только сейчас задался вопросом, почему мы пошли именно так, а не через дворы. В любой момент мы могли увидеть жёлтые огни поезда, несущегося на нас.
И, конечно, успеть отойти, Томас.
Иева вдруг громко восторженно завизжала. Я подумал, что у неё застрял каблук в рельсах, и она тоже думает несущимся ревущем поезде. Но потом сообразил, что она радовалась.
— Вы только подумайте, мы идём впятером совсем одни вдоль рельс по ночному Каунасу! Разве это не круто?
Она раскинула руки и повернулась к нам. Джонни поддержал её подобным возгласом.
— Не так круто, как трахать мамку Томаса в пятнадцать, но тоже весьма неплохо для школьников!
— Заткнись! В первую очередь это холодно и стремно, а только потом круто!
— Мне тоже кажется, что круто, чуваки. Особенно, когда мы найдём Гюстаса, — поддержал остальных Каролис. Я остался в меньшинстве, а Сауле воздержалась от высказываний. Я обернулся назад на наши следы и подумал, что всё-таки какая-то крутость в это есть.
Когда мы подошли к Стене Плача, я едва чувствовал свои ноги, будто бы в мои ботинки насыпали горсть ледяных иголок. Может, не пневмония и обморожение, но простуда ожидала меня точно. Однако осознание, что мы достигли цели нашего пути, вдохнуло в меня немного жизни. Впрочем, моей тревожности не убавилось, Гюстаса не оказалось на скейт-площадке.