Вскоре в дом влетела паниа Чюрлёнгене в длинной расстёгнутой норковой шубе, которая поднималась за ней, как плащ супергероя. За шубой неслось облако духов, несмотря на то, что она не выглядела сейчас аккуратной. Её длинные чёрные волосы выбивались из наспех сделанного хвоста, обычно туго затянутого на затылке.
— Бронюс в полицейском участке, — бросила она с порога, — скоро полиция его найдёт. Конечно, я уверена, они часто ищут подростков и справятся быстро!
Её голос казался с воодушевленным, будто бы она не была мамой Гюстаса, а пришла подбодрить маму Гюстаса. На её губах играла рассеянная улыбка. Паниа Чюрлёнгене обошла комнату по кругу, словно не могла резко притормозить, и встала напротив нас.
— Итак, дети! Расскажите мне всё, что было сегодня, это обязательно поможет! С вашей помощью мы очень скоро найдём Гюстаса.
Я подумал, чтобы стало бы с ней, если бы она хоть на мгновение слетела с волны энтузиазма. Нам стало как-то неловко, но после небольшой паузы мы заново начали наш рассказ.
Пока мы говорили, мама принесла ей чай, и она выпила его одним залпом (видимо мама предусмотрела такой вариант и разбавила его). В этот раз мы рассказали даже больше, Иева сообщила даже нашем поцелуе, который видел Гюстас. Оказалось, что на той неделе он позвал её гулять, они сходили на каток и послушали музыку с его телефона, а после тоже поцеловались. Потом они собирались ещё встретиться, но Иева должна была помогать маме перед фотосессией, и у них так и не вышло. Вроде бы они не встречались, но может быть, что Иева этого просто не поняла. Каролис перечислил все напитки, которые были у нас, и даже вспомнил, что конкретно пил Гюстас. Были и совсем неважные детали — Гюстас говорил, что мечтает попасть на концерт Игги Попа, но всё же вряд ли он был там. Когда рассказ дошёл до кульминации у Стены Плача, все, как и я, немного растерялись. Потом мы одновременно наперебой кинулись рассказывать про жижу, червяков, Аугустинаса и поезд.
Когда мы закончили, паниа Чюрлёнгене сказала:
— Очевидно, что он расстроился. Думаю, мне ещё раз стоит поискать его в тех местах, где он любит посидеть в одиночестве. Как вы знаете, Гюстас у меня не самый общительный мальчик, поэтому таких мест немало.
Мы снова замолчали и посмотрели на Джонни, чтобы он что-то сказал.
— Простите, а вы прослушали эту стремную историю про поезд и… эм, зомбибоя?
— Гюстаса могло забрать то, что приходило к нам! — воскликнула Иева.
— Это не «то», это мой брат!
Улыбка пании Чюрлёнгене стала совершенно бессмысленно.
— Дети, я не думаю, что это имеет отношение к делу, — сказала она.
— В смысле?!
— Разве вас это не удивляет?!
— Я не думаю, что это важно, — она закивала, будто бы самой себе. Её взгляд не был сфокусирован на ком-то из нас, хотя и был обращён к нам.
— Мама, скажи что-нибудь! — воскликнул я.
Мама выдавила из себя неловкую улыбку, словно бы ей стало неудобно за то, что мы говорим.
— Давайте не будем сейчас перегружать панию Чюрлёнгене лишней информацией, она итак очень устала. Я не дозвонилась родителям Сауле, поэтому я отвезу её домой, а за остальными сейчас приедут. Пойдёмте, Ирена, я буду на связи.
Самое страшное было то, что они даже не пытались обозвать наши слова бредом. Мама и паниа Чюрлёнгене двинулись к выходу и поманили за собой Сауле. Она поколебалась немного, но всё же встала с дивана и вышла из комнаты, ни с кем не попрощавшись.
— Спасибо за информацию! И Гюстас будет вам очень благодарен, что вы пытались найти его сами, хотя это было немного безрассудно, — сказала паниа Чюрлёнгене с лёгкой улыбкой на губах, прежде чем скрыться за дверью.
Мама остановилась.
— Томас, прошу тебя посмотреть в глазок и убедиться, что это приехали именно родители твоих друзей. Папа сейчас тоже в полицейском участке, но он скоро будет, тебе не придётся долго сидеть одному. И пожалуйста, ни в коем случае не выходи на улицу!
Мне показалось, что к ней вернулось прежнее беспокойство, её глаза блестели от тревоги. Она тяжело выдохнула и тоже вышла.
— Пожалуй, не поеду домой и дождусь вас, паниа Вилейшене! — крикнул ей вслед Джонни, и я по привычке стукнул его локтем.
— Вот это жесть, — сказал Каролис, когда мы остались одни.
— Примерно с таким же упорством моя мама старается делать вид, что не знает о том, что я курю, потому что ей лень разбираться со всем этим, — сказал Джонни.