— Знаешь, есть клещи, которые питаются кожей.
— Что?! — воскликнул Каролис, скорее в недоумении, чем испугавшись.
— Тебе бы убраться.
Нам предстояло сделать кое-что тайное, даже преступное для этой семьи, поэтому мы собирались дождаться, пока его отец уйдёт на работу. Сегодня он выходил во вторую смену, поэтому мы могли отодвинуть этот неловкий печальный момент ещё на пару часов. В их квартире до сих пор оставалась комната Аугустинаса в почти нетронутом виде. Это было странно, мама и папа Каролиса вроде бы почти перестали горевать, но видимо так и не смирились с потерей. В первые месяцы его отец много пил, но эта вредная привычка была свойственна ему и раньше, просто он всегда мог остановиться. Потом ему стало полегче, и без повода пьяным он был не чаще раза в месяц. Я помнил, как через несколько недель после пропажи Аугустинаса, мы с Джонни пришли к Каролису домой поддержать его, и я столкнулся в коридоре с его мамой. Она стояла в проходе, видимо что-то вспомнив, и смотрела будто бы сквозь меня. Она преграждала мне путь, но я никак не мог решиться попросить её дать мне пройти. Вид у неё был таким скорбным, что уйти я тоже не мог. Так в тишине мы и стояли несколько минут, потом она будто снова включилась в реальную жизнь с коридором и молча прошла на кухню. Когда я её увидел её ещё через несколько месяцев, её взгляд уже был совершенно ясным.
Но видимо они до сих пор ждали, что ребёнок, пропавший пять лет назад, может вернуться. Оказалось, что действительно может, но вряд ли домой.
Его родители никогда не запрещали Каролису заходить в комнату брата, однако, он говорил, что делает это, если дома один. Ему нравилось смотреть на вещи Аугустинпсп, читать его записи, играть в его игры. Спустя пять лет он знал своего брата лучше, чем когда-либо при жизни. Я сомневался, что мы могли найти что-то новое в его комнате, но теперь после увиденного у Стены Плача, мы могли предать особенное значения любым вещам (мыслить, как шизофреник).
Сидя в комнате Каролиса, мы сначала пытались поговорить о Гюстасе, Аугустинасе и наших родителях. Каролис сразу стал грустный-прегрустный. Он сказал:
— Не могу поверить, что папа тоже проигнорировал историю про то, что мы видели. Он всегда такой внимательный, замечает всё! Даже когда я улыбаюсь, а самому мне грустно. А вдруг Аугустинас тоже пытался ему что-то сказать перед исчезновением, а мама и папа его не слышали?
Разговор не выходил. Мне было неловко, Каролис после этой фразы надолго замолчал, и даже Джонни отшучивался как-то тупо. Поэтому мы решили п поиграть в компьютерные игры. Каролис любил «World of tanks» , мне казалась эта игра скучнейшей на свете, однако я не возражал. Играли по очереди я и Каролис, Джонни почти не садился за компьютер, в основном он смешно озвучивал разбитые танки противника. Так мы и не заметили, что прошло два часа, и нам стоило переставать веселиться и отправиться в очень грустное место. Ключ в дверном замке повернулся, и всё стало опять очень по-взрослому. Мы, конечно, все сразу закурили в продымленной квартире.
Комната Аугустинаса была в самом конце коридора, будто бы его родители подгадали, что им не захочется натыкаться на неё слишком часто. Дверь казалась слишком темной, хотя я и осознавал, что мой мозг меня обманывает — во всей квартире они были одинакового цвета. Мне представилось, что когда мы её откроем, Аугустинас будет сидеть на кровати, такой бледный профиль в тёмной комнате. Или того хуже, стоит прямо перед дверью. Я посмотрел на Джонни и Каролиса, их лица были напряжены, но вряд ли они думали о чём-то таком. Хотя Каролису могли прийти в голову вещи и страшнее, по крайней мере, для него.
Он открыл дверь, и я впервые увидел комнату Аугустинаса. Ничего жуткого, такая же мальчишеская и бестолковая, как у Каролиса. Тут не было бардака, может быть, кто-то убрался тут после его пропажи, а может, сам Аугустинас не был такой неряхой, как его младший (который теперь стал старшим!) брат. Однако она вся запылилась, и было ощущение, что хозяин покинул комнату давно и навсегда.
Кое-какие предметы вторжения живых людей здесь всё-таки были. Прямо напротив двери стояли стремянка и ящик с инструментами. Это был вызов его отца, доказательство самому себе, что эта комната может быть использована для склада вещей. Также на письменном столе стояла начатая бутылка водки и рюмка.
— Немного жутковато, — сказал я.
— Почему? — в искреннем недоумении спросил Каролис.
— Потому что наша больная детка видит тут клещей, пожирающих кожу, в количестве, сравнимом китайской армии.