— Привет-привет, искалеченные мальчишки! Привет-привет, вы мне нужны! Привет-привет, скоро мы встретимся у меня в гостях!
Аугустинас говорил восторженно и махал обоими руками в камеру, которая снова отдалилась от него. Мне показалось, что если ему что-то сказать, он ответит. Но мы все молчали.
— Ой, нет, соврал, — губы Аугустинаса вытянулись, изображая грусть, — Искалеченные мальчишки — не все. Может все. Томас получает лотерейный билет, в котором его выпуск. Может, может идти! Я ничего не знаю про тебя, Томас, кроме того, что ты покупал цветы на похороны папочки Джонни вместо него! И знаю, что ты — мелкий мальчишка с противным голосом!
Я думал, что встречусь взглядами с Джонни и Каролисом, они будут проверять, трус ли я и предатель, но они смотрели в экран. Аугустинас на видео указал на дверь, и мне стало удивительно неприятно. Потом я понял, что с этого ракурса дверь не должна была быть видна, комната Аугустинаса с первого взгляда казалась точь-в-точь её копией в настоящем, но всё же это было не совсем так.
— Кто ты? Где мой настоящий брат? — голос Каролиса был уверенным и стойким. Существо на видео чуть повернуло голову к нему,
— Спасибо за вопрос, молодой человек! А кто ты? А где мой настоящий брат? Я знаю, кто ты, мысли Аугустинаса мне всё поведали. А мой настоящий брат глубоко под землей, спит там с миллионами других в объятьях своих сестер!
Понимает ли он человеческую речь? Или он лишь знает значения слов.
— Я представлюсь! Одни называют меня извращенец, вторые — изверг, третьи — известитель, четвертые — и зверь пришёл, пятые — никак не называют, потому что все языки проглотили. Шестые называют меня Аугустинас, потому что шестые — это вы!
— Что тебе от нас надо? Зачем ты пришёл? Мы не понимаем, кто ты!
Аугустинас на видео встал на кровать, на кончиках его кроссовок был снег. Я снова обернулся на кровать в комнате, она была пуста. А за окном все подоконники были в снегу.
— Сначала я представлю вас, а потом отвечу на ваши вопросы. Но не на все, а только на приличные. Каролис — ты номер два в моём списке. Любитель мячиков, представитель мальчиков, спасатель зверюшек, коллекционер безделушек, один из гнилушек, обольститель девчушек, в будущем шлюшек! Груститель по брату, размазыватель слёз, несдающийся герой! Я был в голове мальчишки Аугустинаса и видел все ваши минутки. А потом я посмотрел в твои страдающие глаза и понял всё-всё-всё! Когда я буду ломать тебя, ты будешь хрустеть. Но брыкаться, ах, как будешь!
Каролис сжал зубы. Казалось, он не испугался, а будто бы только разозлился.
— Я ни слова не понимаю. Ты убил моего брата?
— Извратил! Но теперь представлю моего любимого искалеченного мальчишку! Джонни, неугомонный пошляк, побывавший в тринадцать лет на похоронах папочки! Ох уж это нехорошее число! Носитель ноши тупицы, не распознавшего тревожные звоночки! Ты ведь заметил, в тот день таблеток в коробке уменьшилось?
Джонни, слушающий всё это время очень внимательно, расплылся в знакомой улыбке. Она была чуточку злой и появлялась на лице Джонни, когда ему могло бы быть больно.
— Я сейчас буду рыдать и рвать на себе волосы от боли и унижения, если это всё, что обо мне можно сказать.
Я дёрнул Джонни за рукав, чтобы он замолчал. Лицо Аугустинаса вдруг снова оказалось около камеры, растянутым на весь экран. Его исказила гримаса ярости.
— Заткнулся? Молодец!
Камера снова отдалилась, теперь Аугустинас лежал на полу. Казалось, с его бледностью он должен быть бездвижен. Но он болтал руками перед своим лицом.
— Ты рассказал мне многое сам! И тогда я смог заглянуть тебе в глаза и всё рассмотреть!
Аугустинас медленно пошёл по направлению к камере, и я был уверен, что когда он дойдёт до неё, то вылезет через экран компьютера, как долбаная девочка из «Звонка».
— Томас, а ты не выглядишь искалеченным мальчишкой. В мыслях Аугустинаса тебя почти нет, Джонни и Каролис ещё не у меня в гостях, может скоро раскрою разум Гюстаса, и он мне что-то покажет.
— Гюстас у вас? — воскликнул я, и до чего же глупо я себя почувствовал, когда обратился к нему на «вы».
— Он пока катается, и голова его занято мной. Потрогай мою часть, Томас, я узнаю тебя, и между нами не останется неясностей.