— Представляешь, я дотронулась до этой слюнявой штуки на Стене…
— Что?! Она дотронулась до жижи на Стене! — крикнул я, отставляя немного телефон, чтобы нейросенсорная тугоухость не настигла Иеву раньше положенного времени. Джонни вырвал его у меня из рук и нажал громкую связь.
— Беги оттуда, Иева, беги! Мы только что видели некоторое дерьмо, тебе надо уходить оттуда!
— Мы скоро будем! — крикнул Каролис.
— Но ты всё равно беги!
— И не останавливайся! И не оглядывайся на всякий случай! И не приближайся к путям! Только не попади под машину!
Мы все вскочили на ноги, но я до последнего надеялся, что этим всё и ограничится, и Каролис не потащит нас к Стене. Иева убежит оттуда, и, хорошо, мы встретим её по дороге.
— Мальчики! — рявкнула в трубку она, — Заткнитесь и дайте мне договорить. Со мной всё нормально, я уже отхожу от Стены Плача. Но послушайте, была одна странность. Я пришла туда, чтобы при свете проверить, нет ли каких-то улик насчёт Гюстаса. Во-первых, с обратной стороны завода, я нашла новое небольшое граффити. Оно очень мило нарисовано, кстати. Значит, там парень сидит, обняв колени, и держит сердечко с трещинами. А вокруг него люди стоят, такие безликие, и видно короче, что они над ним нависают. И только один человек видится более менее четко, в одной руке у него ремень, а в другой бутылка.
Это, несомненно, было связано с Гюстасом, но мне показалось безумным, что какое-то жуткое существо, способное красть детей и вселяться в их тела, рисовало граффити на стене. Но раз всё так, это сделало ситуацию ещё более непонятной и опасной.
— Слушайте дальше. Я хотела собрать ту червивую жижу в шкатулку, специально взяла её с собой. И пока я тыкала её куском льда, чтобы она сползала, я случайно до неё дотронулась. И знаете, я испытала такое странное ощущение, какое-то пронзительное одиночество. Я будто сразу увидела маму, но она была очень далеко от меня, словно на сцене, но на самом деле нет, и в тоже время я смотрела на себя со стороны, и видела, как я курю на лестнице и пишу маркером на подоконнике. Потом казалось, что я вижу лезвие в крови, порезы на руке и одновременно чью-то чужую маму, заставляющую свою дочь померить шапку в магазине, потом себя вместе с Гюстасом, вместе с Томасом, вместе с Ромасом…
— Иева, признайся, это твой личный сценарий клипа для какой—то инди-группы?
— Заткнись, Джонни. В общем, было ещё много образов. Но самое интересное, что потом, когда я всё-таки убрала руки от жижи, она оказалась перепачканной тёмно-красной помадой. Это точно не кровь, а помада, мне даже показалось, что я чувствую запах прогорклого масла, как бывает от старой косметики. И фишка в том, что у меня сегодня на губах бесцветный блеск, понимаете?
Мы дослушивали её, одевая обувь у двери из квартиры. Я думал: лишь бы с Иевой всё было в порядке. Лишь бы мне не пришлось брать на себя ответственность за её смерть тоже, ведь, наверное, из-за того, что я тормозил, мы не сразу выбежали из дома. И, конечно, самое главное: лишь бы мне не пришлось идти туда и умереть.
— С этим разберемся. Скажи, где ты уже?
— Вообще я соврала вам, я всё ещё у стены. Если я нашла две новых интересных детали, значит, может быть, что-то ещё.
— Ты чокнутая, Иева! Уходи оттуда! Следующей вещью будет мёртвый Аугустинас, который убьёт тебя!
— Звучит, как угроза, Томас. Подождите-ка, секунду.
На последних словах её голос стал отдаляться. От напряжения, казалось, я могу раздавить телефон в руке (на самом деле, нет, я был слабаком). Каролис и Джонни придвинулись ко мне ближе, боясь не услышать, что происходит с той стороны. Через несколько секунд послышались гудки.
— Дерьмо, дерьмо, какое дерьмо! — крикнул я.
— Мы должны идти быстрее, — сказал Каролис, обгоняя нас. Джонни взял у меня из рук телефон, чтобы перезвонить Иеве. Она была вне зоны доступа. За то короткое время, что мы были на улице, корпус телефона покрылся кривыми слепленными снежинками. Мне сразу стало холодно. Некоторые падали мне на шею. Это ж надо было не застегнуть куртку до конца.
Дом Каролиса не был так близок к Стене Плача, как Иевин. Мы пошли вдоль дороги, чтобы поймать маршрутку, если она встретится по пути. Спецслужбы снова не справлялись, дорожки были протоптаны, но не очищены от снега. Он замедлял наш шаг. Я достал ингалятор и вдохнул, потому что мне показалось, что мне не хватает воздуха.
Что мы могли сделать? Иева, скорее всего, уже мертва. Умрём и мы, и у всех нас будут плавать белые червяки. Нужен был план, хотя бы какой-то. Каролис даже не взял с собой нож, если он только не затерялся во внутренненм кармане куртки.