— Я посмотрю, есть ли ещё молоко.
Это было правило друзей, я мог лазить по его холодильнику без спроса. Там было молоко, однако в остальном холодильник представлял жалкое зрелище. Сосиски, кусок сыра и множество соусов.
— Скажи, кто сейчас в тебе громче орёт, буржуй или сторонник здоровой пищи? — спросил Джонни. А потом сказал что-то ещё, его голос стал глухим, как и шум за окном. Послышался тонкий противный звон (ультразвук, так я мысленно называл его). Я выронил пачку молока, из уголка стала натекать белая лужа.
Сейчас начнётся. Разобью голову и умру. Отек мозга, гибель нервных клеток. Отек лёгких и тромбоэмболия. Смерть, смерть, смерть.
Джонни схватил меня за руки (где-то в районе локтя). Он что-то говорил, но идиотский шум мне мешал.
— Сейчас начнется, начнется! Я упаду прямо сейчас! — я всё-таки услышал свой голос.
Джонни был сзади меня и стал меня тянуть. Вот бы это было в комнате, там кровать, а тут кафельный пол. Я лёг на него, и моя голова оказалась у него на коленях.
Это только минус один способ умереть.
Жутко болела голова, тело ломило. Свет лампы бил в глаза. Почему он был настолько сверху меня? Потому что я лежал внизу. А вот и Джонни, тоже сверху смотрел. Рот был мокрым, совершенно мерзким, я повернул голову на бок и вытер его обо что-то синее. Джонни трогал меня по лицу.
— Всё уже закончилось, с тобой не произошло ничего необычного. Хочешь спать? Пойдем, поспишь?
Спать, я, пожалуй, хотел. Только мне не казалось обязательным вставать для этого. Когда спят, ложатся, а когда просыпаются, встают. Это такое всеобщее правило. Как теорема Пифагора.
Джонни зашевелился, а потом моя голова оказалась на чем-то твердом, вероятно, это был пол. Замечательно. Он стал тянуть меня за руки и подталкивать за плечи. Я попробовал от него отмахнуться, руки оказались какими-то тяжёлыми. Как чья-то жизнь, но я забыл шутку.
— Давай, давай, мы просто дойдём до кровати, это недолго.
Джонни был таким навязчивым. У меня совсем не было никакого настроения припираться с ним.
— Ладно, — протянул я. Язык тоже болел, я высунул его, чтобы рассмотреть, но ничего у меня не вышло.
— Совсем маленькая ранка, быстро заживёт, — сказал Джонни. У него-то как раз получилось. Я решил выполнить своё обещание и стал подниматься на ноги. Джонни, конечно, здорово помогал мне в этом. Мы с ним пошли, и я надеялся, что мы не собираемся гулять, например. Была же зима, там, наверняка, холодно, а мне и без этого, казалось, было нехорошо.
— А где твоя шапка? — спросил я его.
— Ну-ну, ты же знаешь, я мамин бунтарь, и почти всегда хожу без шапки.
— А я и не забыл.
Когда я собирался спросить, долго ли мы тут ещё будем расхаживать, мы оказались около кровати. Джонни отпустил мою руку, и я уже сидел в постели, а потом лёг самостоятельно.
Я немного не понимал, стоит ли в такой ситуации желать спокойной ночи, ведь Джонни не спал, поэтому решил промолчать и закрыл глаза.
Я проснулся в кровати Джонни, и не сразу смог понять, что я здесь делаю. Так иногда бывает, когда спишь не дома или вырубаешься днём. Я резко сел, чуть не стукнувшись лбом с Джонни, который, оказывается, был рядом.
— Эй, эй, тише. У тебя был приступ, ты немного поспал и сейчас пришёл в норму. Ничего страшного не произошло, ты не ударился, лишь немного прикусил язык.
После приступа постарайтесь успокоить больного и объясните ему, что произошло. Я пошевелил языком во рту, действительно, немного болел. Но я не думал о заражении крови или о некрозе, мне действительно показалось, что совсем немного прикусил. Волновали меня совсем другие вещи, насколько это приблизило меня к деменции? Когда я уже не смогу продолжить учёбу? Что насчёт злобливости, обстоятельности? Я попробовал воспроизвести в голове формулы по геометрии, и вдруг не смог решить, в каком порядке лучше это делать. Я попробовал умножить четырёхзначные цифры, это у меня вышло, но, может быть, не так быстро, как раньше. Я не был уверен. Джонни дал мне в руки ингалятор.
— Спасибо, — прошептал я, благодаря его не только за лекарство. Наверняка, именно Джонни мне помогал.
Я поднял на него взгляд и увидел за его спиной Аугустинаса. Он обеими руками зажимал себе рот, и казалось, что его локти выгибаются как-то неправильно. Я хотел закричать, но у меня не выходило вытолкнуть воздух из лёгких. Я несколько раз нажал на кнопку ингалятора и одновременно дёрнул Джонни за руку.