— Я думаю, что это всё недостатки воспитания. Если, конечно, не болезнь, — к ним подключился третий голос. Первые два замолчали, мне показалось, что им неловко из-за нового собеседника.
— А в моё время за такое поведение выдрали бы, как козу, — закричала старуха. Мне стало немного стыдно. Странно, я шёл довольно быстро, а она поспевала за нами, и голос её ни капли не дрожал напряжения.
— Сумасшедшая, — тихо сказал один из двух знакомых.
Я обернулся на них на ходу, все пассажиры смотрели на меня, совершенно не стесняясь. Однако никто из них ничего мне не сказал. Я ускорил шаг.
Вдруг послышался звонок как на моём телефоне, я потянулся к карману, но вспомнил, что свой я выключил. Позади меня ответила девушка.
— Дела ужасны. Сегодня я так испугалась в автобусе, что думала, у меня остановится сердце. У меня же кардиостимулятор, всякое могло произойти!
Мне показалось, что я услышал всхлипывания. Мне было интересно, и я оглянулся. Все в упор смотрели на меня, но по-прежнему никто ничего не говорил.
— Да, это он! Тот самый парень, что громко говорил по телефону.
Остальные закивали. Я ждал, когда кто-нибудь обратится ко мне напрямую, но они только смотрели на меня с осуждением. Я вскинул руки в вопросительном жесте, но никто из них не среагировал. Моё поведение было глупым, не нужно обращать внимание на дураков. Ведь именно они были неправильно воспитаны, обсуждать кого-то за спиной более неприлично, чем громко говорить в общественном транспорте. Я развернулся, сделал несколько шагов вперёд, а потом побежал. Конечно, это могло спровоцировать приступ астмы, или я мог поскользнуться на льду и разить голову, но я был готов к таким рискам.
Уже через несколько метров мне самому стало стыдно за своё детское поведение, но я не остановился. До дома Дарюса оставалось совсем немного, и вскоре я разминусь с этими людьми. Мне стало больно дышать только в тот момент, когда я оказался у его подъезда. Цифра два на домофоне никак не нажималась, а она играла важную роль, как и в номере его квартиры, так и в коде. Как я ни жал эту идиотскую кнопку, она не издавала ни единого звука. От злости я ударил по панели кулаком. Теперь придётся обрабатывать антисептиком не только палец, но и всю руку после грязных кнопок.
Когда я достал телефон, чтобы позвонить Дарюсу, дверь изнутри открылась. На улицу вышел алкоголик с багровым лицом и бутылкой в руках. Его губы сливового цвета были потрескавшимися, и из одной ранки сочилась кровь. Увидев меня, он растянул рот в улыбке, и я ещё отчётливее почувствовал запах спирта. Он вдруг подался ко мне, будто собираясь схватить, но он просто пошатнулся. С таким лицом вряд ли его будут ещё долго терпеть дома, скоро он станет бомжом и будет ещё более отвратительным подобием личности.
Алкоголик отошёл от двери, я хотел её подпереть ногой, чтобы протиснуться внутрь, но она вдруг остановилась. Дверь придержал один из мужчин, который ехал со мной в автобусе. Он указал мне на проход, но я попятился и покачал головой. Оказалось, что все пассажиры автобуса всё ещё шли за мной. Я был неинтересным школьником, какая могла быть причина следить за мной?
Они всадят нож тебе под ребра в подъезде и заберут твои деньги. Так что беги, если хочешь, Томас.
Это были глупости. Я отошёл от двери, пассажиры моего автобуса заходили в подъезд один за другим. Если бы они следили за мной, разве бы они вошли в дом без меня? Конечно, они могли понять, что я раскрыл их, и им ничего не оставалось делать, кроме как изобразить, что им тоже нужно в этот дом. Но ведь и так очевидно, что они шли за мной, к чему теперь разыгрывать комедию?
Мне хотелось позвонить Дарюсу, чтобы попросить его встретить меня, но я бы выставил себя полным кретином, параноиком и трусом.
Встреть меня, мальчика-подростка, у которого уже есть паспорт, потому что люди вокруг кажутся какими-то подозрительными и враждебно настроенными. И, кстати, можешь смело забирать себе звание получившегося сына, ты-то хотя бы слесарь, а я с такими мыслями (и болезнями) не то, что не поступлю в институт на робототехнику, как мечтал, я вряд ли даже найду себе малоквалифицируемую работу.
У меня промелькнула мысль соврать ему, что у меня вот-вот начнётся какой-нибудь приступ, но обычно я так давил на жалость только маме.
Дождусь других жителей, которые будут входить в подъезд. Пусть я трус, но, по крайней мере, так об этом узнают меньше людей. Пока помёрзну у дверей, теша себя надеждой не подхватить какой-нибудь менингит. Жутко хотелось обработать руки, но было слишком холодно для жидкого антисептика. Тем более, мой спасительный жилец вряд ли будет держать передо мной дверь, и мне придётся снова к ней прикоснуться.