Стоять пришлось недолго. Вскоре к подъезду подошла девочка лет десяти. Когда я стал заходить вслед за ней, она смотрела на меня с опаской. Для неё я был пугающим подозрительным подростком, который мог в любой момент начать безмерно бухать и материться на её лестничной клетке. К тому же я держался напряженно.
Внутри оказалось пусто, хотя я постоянно ожидал увидеть их. Девочка не захотела ехать со мной в одном лифте и ушла по лестнице. Мне же казалось, что вот двери передо мной разъедутся, и там они с кастетами в руках (у старухи была бы полная авоська кефиром). Но лифт тоже оказался пустым.
Я доехал до пятого этажа (этаж отличника) и нажал на звонок. За собой я услышал шаги. Пассажиры автобуса выходили с лестницы. Девушка с телефоном нажала на дверной звонок от квариры Дарюса, будто бы совершенно не заметив меня.
— Да что вам от меня надо?! — воскликнул я.
— А он агрессивный, — сказал один, другие нахмурились и закивали.
Дарюс открыл дверь. Он был гладко выбрит, одет в белоснежную рубашку и синие брюки, в такой одежде он был на свадьбе папиной племянницы прошлым летом. На его губах появилась улыбка, но обращённая не ко мне.
— Проходите, проходите, — сказал он и стал жестом приглашать этих людей к себе в дом.
— Кто эти люди, Дарюс?!
— Это — моя соседка, это — моя одноклассница, это — мой стоматолог, это — мой начальник, это — продавец в моём любимом мясном магазине, это — продавщица горного мёда на выезде из Каунаса, это — герцогиня, это — фотограф из моей первой школы. А это — хм, не знаю, парень в классной куртке, заходи тоже.
— Что?! Какая герцогиня? Зачем ты их пускаешь? Ты же почти их не знаешь!
Они все зашли в его квартиру, и Дарюс взялся за дверную ручку, будто бы собираясь закрыть дверь передо мной.
— Они мне нравятся зато. А тебе-то что надо? Зачем приехал?
— Мне нужно спросить у тебя кое-что очень важное.
Дарюс нахмурился.
— Ладно. Заходи.
Его гости хозяйничали в прихожей, как у себя дома: открывали шкафы, брали вешалки, искали тапки, переставляли вещи, чтобы положить свои сумки. Дарюс не обращал на это внимания. Я кое-как впихнул свою куртку в переполненный чужой одеждой шкаф, кинул ботинки, куда пришлось, и протиснулся сквозь толпу за Дарюсом в гостиную. Всё было как обычно, модная бездушная комната из Ikea, обставленная стараниями его жены (мне такое нравилось), только на столе, выкрашенным будто под тёмное дерево, стояли огромные блюда с канапе.
— Гости! — обратился ко всем Дарюс, — подождите меня буквально пять минут, мне нужно закончить одно дело со своей женой, и я выйду к вам.
— Да подожди ты! Мне нужно поговорить с тобой! — крикнул я.
— Ты что, не слышал, что я сейчас занят? Или ты хочешь присоединиться ко мне с Мигле?
— Нет, — быстро проговорил я, будто бы понял, что у них за дело. Конечно, это было не так, я просто был подростком с пошлыми мыслями.
Дарюс ушёл в их комнату и закрыл дверь, а я уселся на подлокотник дивана, потому что остальные места уже были заняты. Я чувствовал себя неловко в квартире собственного брата, будто бы я тут лишний. У меня всегда был страх осуждения, однако неловкости в общении я обычно не испытывал (если, конечно, этот человек не чихал и не кашлял). Может быть, нечто подобное чувствовал Гюстас каждый день среди любой компании. Люди начинали знакомиться между собой и выглядели, как те самые мужчины и женщины с бокалами шампанского с успешной взрослой вечеринки.
Дарюс вышел минут через пять, как и обещал. Он подошёл к гостям и превратился в такого же успешного и позитивного парня, как изображали из себя и они.
— Дарюс, нам нужно поговорить.
— Мне очень жаль, но пока я занят гостями. Развлеки пока себя сам, съешь, например, канапе.
Он безлико картонно улыбнулся мне. Кретин. Обычно Дарюс не стеснялся обзывать меня и при гостях, а раздражение между нами присутствовало почти всегда. Такая перемена меня пугала, будто бы он перестал быть моим идиотским братом. Конечно, в детстве я пару раз загадывал такое желание, когда задувал свечи на торте, однако же, не до конца верил в чудо.
Я не глядя взял канапе со стола. Из комнаты вышла Мигле в коротком розовом махровом халате. Отчего-то я сразу понял, что под ним ничего не было. Одно её бедро казалось влажным с внутренней стороны. Её светлые волосы то ли досыхали после ванной, то ли взмокли от пота. Дарюс познакомил семью с Мигле около шести лет назад, и даже в том возрасте она казалась мне невероятно красивой, будто фея. Сейчас я своё мнение не изменил, хотя мои аналогии несколько прогрессировали (или деградировали, смотря с какой стороны посмотреть). Теперь она казалась мне красивой, словно немецкая миленькая официантка, или как актриса, которая смогла бы сыграть эту самую официантку. Единственное, в чём я завидовал Дарюсу, это была Мигле. Если бы мне нужно было придумать ассоциацию к слову сексуальность, я бы в первую очередь подумал о ней, а только потом о Иеве с её сиреневыми лямками.