Прожевала она его не полностью, я видел, как ей было тяжело его проглотить.
— Хочешь меня? — её губы были в чёрной пыльце.
— Отвали от меня!
Ничего более разумного в этой абсурдной ситуации мне не приходило в голову. Джонни бы нашёл, что сказать, он бы, наверное, даже определил, издевается ли Мигле или сошла с ума. А может быть, это было и неважно, и сейчас я упускал возможность потрогать её. Мне стало мерзко от этой мысли.
— Ты что, у нас девочка, Томас? Отвалить от тебя? Позвать твою мамочку, чтобы она уберегла твою девственность?
Я чувствовал, как у меня горят щеки. Она подошла ко мне совсем близко, я ощущал запах её тела, прикрытый вишневым ароматом геля. Я всё-таки выронил пакет, и на заплёванный бетонный пол вывалились множество её кружевных трусов, а вслед за этим прямо на них вытекла вонючая жидкость, как та, что иногда собирается на дне помойного ведра.
Мигле легонько пнула кучу трусов носком розовых туфли на шпильке, растаскивая их по полу.
Туфли? Почему она была не в тапках дома?
В середине кучи белья открылся комок белых маленьких червей. Они шевелились. Я думал, меня сейчас вырвет, и попытался приложить руку ко рту, но Мигле перехватила меня за запястье и потянула к себе, я не сопротивлялся. Она приложила мою руку к своему горячему бедру с внешней стороны, и я подумал, что с внутренней — оно ещё мокрое.
Я скосил взгляд на червей и испугался, что теперь меня может вырвать прямо на неё. В этот момент открылась дверь, и на лестницу вышел Дарюс. Я дёрнулся и убрал от неё руку, даже спрятал за спину, что ещё более явно выставило меня преступником.
— Ты думал, что можешь забрать у меня что-то ещё, кроме родительской любви, внимания и денег? — Дарюс говорил холодно, без капли раздражения в голосе.
— Нет, нет, нет, Дарюс, блин! Это всё какой-то абсурд, идиотская ситуация!
Я не мог собраться, чтобы объяснить ему всё адекватно. На лестницу стали выходить его гости, пассажиры автобуса.
— Он думает о жене своего брата каждую ночь, — сказал стоматолог.
— Интересно, с какого возраста он уже может? — спросила герцогиня.
Они стали спускаться вниз ко мне. Начальник Дарюса толкнул меня, и я сразу упал на пол, прямо на разбросанное белье Мигле. Продавщица мёда наступила мне на руку, я не почувствовал боли, но ощутил шевеление под моей прижатой ладонью, черви были прямо под ней. Я попробовал закричать, но в этот момент парень в классной куртке пнул меня в живот, и на этот раз мне стало больно.
Закричать не вышло, я заплакал, прикрывая голову руками и чувствуя, как я сам размазывал червей у себя по волосам. Если отвлечься, может быть, не будет больно. Кто-то пнул меня по спине. Я вспомнил, что хотел спросить кое-что важное у Дарюса.
Бреет ли его жена себя там?
Нет, нет. Я хотел спросить у него, где Джонни?
Мне нужно было собраться. Я утёр глаза грязной рукой.
— Где Джонни? — спросил я у папы. И как я мог додуматься тереть глаза пальцами в масле от попкорна? Там и так было полно канцерогенов, которым совершенно нечего делать на моей конъюнктиве. Мне пришлось отпустить папину руку и передать ему пакет с остатками попкорна, чтобы достать из рюкзака увлажняющие капли для глаз. Обычно я ими не пользовался, и я вообще не был уверен, что они применимы в подобной ситуации, но это единственное, что у меня было с собой для глаз.
— Так где? — переспросил я, наблюдая, как из расплывчатой пипетки капает жидкость. Глаз защипало, и я зажмурился.
— Отошёл купить газировку.
— А, — протянул я. Надеюсь, он и мне купит «Sprite». Если бы мама узнала, что я сейчас ем попкорн и мечтаю о газировке, когда рядом со мной папа, она бы с ним развелась. Я закончил с каплями, на всякий случай обработал кожу антисептиком, и снова протянул руку папе.
Вокруг раскинулись цветные шатры, среди них ходили люди в праздничной одежде, блестящие акробаты и смешные клоуны. На каждом углу продавались сладости, шарики и бесполезные игрушки, типа фосфорных браслетов и заводных собачек, а около пёстрых диванчиков предлагали сфотографироваться с обезьяной, попугаем или даже крокодилом с завязанным ленточкой ртом. Обстановка была такой истерически яркой, что настроение поднималось только от одного взгляда по сторонам. Сегодня я отмечал пятнадцатый день рождения, папа обещал мне большой сюрприз, но я знал, что он подготовил что-то ещё кроме похода в цирк.
— Джонни долго покупает газировку, — сказал я папе.
— Каролис вообще не пришёл на твой день рождения.
— Точно, — мне показалось это достойным аргументом.
Рядом с нами пушка, разрисованная синими и оранжевыми закрученными полосками, выпустила снаряд из конфетти. Я вздрогнул и чуть не сбил с ног хмурого карлика в блестящем цилиндре.