— Но самый смак, это наблюдать за деградацией его личности под влиянием его священной болезни. Видеть, как наш отличник Томас глупеет прямо у меня на глазах. На таких ранних этапах это могут замечать только те, кто проводит с ним много времени. Кстати, развею ваше заблуждение, что самый слюнявый хороший мальчик Каунаса, это не бульдог вашей чокнутой соседки. К сожалению, всё никак не взвешу его пену из-за рта во время приступа, и не могу предоставить вам чёткие данные. А вы знали, что плохих эпилептиков Санта наказывает мокрыми штанами после приступа? Вот уже несколько месяцев Томас берёт в рот сигареты, так что думаю, наказания ждать недолго.
Ощущение реальности происходящего и сейчас покидало меня. Джонни скрывал вместе со мной мои периодические прогулы из-за болезни даже от учителей, чаще всего он сам не ходил на уроки в такие дни, а когда у меня случился приступ в школе, лично отгонял от меня всех зевак. Сколько раз он приводил меня в себя после них. Несмотря на внимание моей мамы, суммарно я проводил с Джонни чуть ли не больше времени, чем с родителями, поэтому он заставал мои приступы чаще. Джонни не мог говорить такие слова.
— Но над его физическими страданиями во время приступа смеяться было бы более чем паскудно, но кто-нибудь знает, как он выглядит после приступа? Как он едва ли понимает, где находится, и кто он такой. Способен выполнять простейшие инструкции и абсолютно ничего не помнит. Кстати, я вам уже рассказывал историю о том, как лишился девственности?
Зал продолжал хохотать и улюлюкать. Каролис нагнулся к сидящей рядом с ним девчонке и стал ей что-то шептать, показывая на меня. Классный руководитель встал со своего места и перешёл на другой конец актового зала.
Это было чересчур грубо и обидно, и это не могло быть правдой. Я вдруг совершенно точно в этом убедился, Джонни мог быть злым, но не со мной. Мне снился кошмар, а может, это были мои галлюцинации. Я читал, что при эпилепсии они могут быть. Это было в моих силах остановить этот бред. Я встал и пошёл к сцене, чувствуя, как десятки взглядов тянуться за мной.
— Посмотрите-ка, даже после того, как все карты раскрыты, Томас ещё готов следовать за мной. Обнимемся?
Джонни (то есть, мой воображаемый Джонни) сделал несколько шагов назад вглубь сцены. У меня горело лицо от стыда, но я был уверен, что это всё не по-настоящему. Мне нужно было добраться до него, чтобы проснуться. Ступенек на сцене не оказалось, видимо их заделали, поэтому нужно было забраться на сцену самому. Она была высокой, словно тут выступали не школьники, а известные рок-группы, фанатки которых мечтают стянуть солиста в толпу.
Конечно, она не была такой раньше, просто её подняли для выступления Джонни.
— А вы знаете, кого мама кормила грудью до шести лет?
Мальчика в «Игре престолов», не меня, Джонни лгал. Зал засмеялся, но я не стал тратить время на ругань с ним. Я схватился за край сцены, и понял, что она вся облита маслом. Руки скользили, и я никак не мог ухватиться.
— Думаете, это повлияло на то, что Томас мечтает зажать учительницу по информатике?
Ей было семьдесят. Джонни бы скорее пошутил так про самого себя, потому что он всегда говорил, будто бы ему нравятся женщины постарше. Но зал смеялся надо мной, и среди общего гама я различил усмешку этой самой учительницы. Я снял толстовку и повесил её на край сцены, чтобы опереться на неё руками. Она была новой, но мне не было жалко вещи из сна. Вдруг открылось окно, и в зал ворвался сильнейший поток ветра и смёл её. Бумажные деревья сорвались с занавеса и вместе с толстовкой унеслись куда-то вглубь зала.
— А истории о бесчувственности Томаса, вы слышали? Как он перестал общаться по переписке с мальчиком, у которого нашли онкологию? Боялся заразиться через его текст в окошке.
Я уставился на него, потому что в голову мне больше не приходили решения, как забраться на сцену. Джонни отошёл к самой стене, и его движения вдруг мне показались не его.
— Джонни! Я знаю, что ты не настоящий, и весь зал лишь плод моего воображения. Я сплю, может быть метаюсь по кровати сейчас в дурном кошмаре. Ты — не настоящий Джонни!
Я кричал. Зал шумел, казалось, я сделал комедию ещё смешнее, но я открыл глаза, сумев вырваться из кошмара.
8 глава. А вот и Джонни.
Я увидел Джонни. Моя голова лежала у него на коленях, будто бы у меня только что cлучился приступ. Он смотрел на меня обеспокоенно, будто ему было больно самому от моего состояния.