— Томас, ты слышишь меня? Посмотри на меня, это закончилось, ты очнулся.
Я всё понял. Мы были в том самом грязном вагоне, куда нас притащил извращенец. Он обещал извратить наши привязанности и обнажить страхи. У него вышло, я с ужасом вспоминал больницу, лестницу в доме Дарюса, части роботов и актовый зал. Более того, я не мог подумать без дрожи об отце или без стыда о брате. Мамин образ казался далёким и будто бы больше совсем не принадлежал мне. Это было страшное чувство, и единственное, что было теперь хорошо, это то, что всё закончилось.
Была ещё одна важная вещь, с Джонни, которого я так не хотел отдавать извращенцу, казалось, всё было в порядке. В его глазах не было червей, а лицо не было похоже на маску.
Я резко поднялся, голова закружилась совершенно по-настоящему.
— Я видел самые жуткие кошмары. Ты не ранен?
Нужно было спросить, всё ли с ним в порядке. Я не был ранен, тем не менее, со мной всё было не хорошо. Наверное, Джонни чувствовал то же самое, но я решил ограничить себя знаниями о его здоровье.
— Он показывал жуткие видения про мою семью и друзей. Все они казались такими правдивыми, будто бы так и должно было быть, если бы у меня была самая худшая жизнь. Абсурд, которой кажется нормой. И я говорю не про того трансвестита, который переодевался в Мэрилин Монро, как твоя мамка для меня.
Джонни нервничал, потому что эта шутка показалась мне знакомой, будто бы однажды он говорил что-то похожее.
— Да, не возникало вопросов, почему я здесь, и что было до этого! До последнего момента не было ощущения, будто бы это всё не по-настоящему!
— Я понял, что это не так реальность, в которой я мог существовать, когда во сне ты предал меня.
— Я тоже!
— И тогда я, наконец, осознал кое-что очень важное.
Я осмотрелся вокруг. По-прежнему этот старый грязный вагон, пристанище для бездомных. Только на этот раз мы были вдвоём, от остальных остались только протёртые следы от тел на полу. Но самым главным было то, что дверь поезда была открыта, в проёме виднелась заснеженная бетонная стена. А за ней, наверняка, скрывалась скейт-площадка.
— А где остальные? Мы должны сбежать!
Я попробовал подняться на ноги, но Джонни меня остановил, положив руку мне на плечо.
— Извращенец оттащил каждого в отдельный вагон. Я тоже пришёл к тебе из своего. Мы можем убежать отсюда, но ты же понимаешь, что он найдёт нас в любом случае.
— Ты же не предлагаешь нам остаться здесь!
Джонни покачал головой. Он болезненно нахмурился, его лицо казалось несчастным и растерянным. Он смотрел на меня так, будто бы хотел сообщить что-то ужасное.
Мне так жаль, но твой кот не выжил после падения из окна.
Может быть, сейчас он скажет, что кто-то из похищенных детей всё же погиб. Джонни вдруг растерянно улыбнулся.
— Мы можем погибнуть в любой момент, Томас. Я многое не успел сделать.
— Поэтому пойдём.
Я уже начинал раздражаться. Меня подташнивало и давило в груди, вот каким я казался себе противным и несчастным. Но сейчас было не время погружаться в предсмертный ужас и оглядываться на свою короткую жизнь. Тем более, не для Джонни. Это он должен был говорить мне что-то такое и пытаться вытащить отсюда. Я готов был спасать его от внешней опасности, но я не хотел его вытаскивать из ситуации, в которой Джонни сломался. Хотя непременно бы сделал это.
Я снова попробовал подняться на ноги, и мне показалось, что Джонни тоже пытается встать. Но вместо этого он подался ко мне так резко, что мы едва не столкнулись кончиками носов. Потом я почувствовал его губы, неожиданно тёплые (даже слишком для холодного поезда!). Я подумал, что когда я целовал Иеву, у неё должно быть сложилось впечатление, что я хочу залезть в неё целиком, а сейчас всё было совсем по-другому. Ещё от неё пахло какими-то девчачьими духами, а от Джонни не пахло абсолютно ничем. Наверное, нечто такое будет, если бы у химической тянучки или мармелада выветрились все ароматизаторы. Слышался вой ветра, за пределами вагона, наверняка, совсем холодно и мокро. Я почувствовал язык Джонни между своими губами, который мог бы поцарапаться о мои зубы, и резко отодвинулся от него. Кажется, я хотел толкнуть его, но вместо этого только взмахнул руками, потерял равновесие и чуть не упал на спину, но во время успел подставить локти.
— Ты больной?! — крикнул я. Я думал, что нужно ругаться, но слова не приходили в голову. Джонни нагнулся ко мне, но на этот раз не приближаясь слишком сильно.
— Ты же так хотел найти меня. Ты полез за мной в пасть к существу древнему и злому, возможно, к самому богу. Ты тоже хочешь, Томас.
Отчего-то моё положение на полу смутило меня даже больше поцелуя. Я немного отполз от Джонни, прежде чем, наконец, вскочить на ноги.