Сейчас я стоял на мокром земляном берегу, мои ноги противно вязли в грязи. Где-то здесь, наверняка, ползали змеи, и, что главнее, насекомые, которые могли заразить меня малярией или какой-нибудь геморрагической лихорадкой. Впрочем, я не понимал, как меня это могло пугать, и как меня вообще могло что-то беспокоить после того, как я поплавал в Ганге.
Я стал вспоминать все свои лекарства, которые я пью, список вышел действительно не малым, но это помогло мне немного успокоиться и собраться с мыслями. Я решился на то, чтобы осмотреть себя на предмет прилипших кусочков мертвецов или какой-нибудь другой дряни. В принципе, если бы я обнаружил на себе часть гниющего фрукта, я бы расстроился не меньше. Всё оказалось плохо, я посмотрел себе на руку, и тут же увидел на ней несколько сероватых плёночек. Эпителий мертвецов. Мне стало так ужасно, что я почти был готов разрыдаться. Но только моё первое завывание подступлю мне к горлу, как я услышал чей-то всхлип. Кому-то было хуже, чем мне, и это привело меня немного в норму, а на втором всхлипе я понял, что это не кто-то, а Джонни.
Я побежал к нему на встречу и увидел его за кустом тропического растения (такое я дал ему имя, потому что не знал название). Он немного плакал, в его теле было множество дырок, в которых копошились белые толстые личинки. На Джонни были красные шорты, и я сразу понял, что он имел в виду, будто он умер и вернулся ко мне, чтобы предупредить о чём-то, как Виктор Паскоу из «Кладбища домашних животных». Но, конечно, это был какой-то маскарад, идиотская шутка над моей брезгливостью, ведь я знал, что нельзя умереть и вернуться обратно, если ты не Аугустинас.
— Ну и мерзкий же ты, Джонни.
— Ты в этом уверен? — спросил он и вытянул руку ко мне. У него не было кончиков пальцев, потому что все они заполнились личинками. И тогда я понял, что это всё по-настоящему. Здесь в Индии было полно опасных микроорганизмов, но моего друга пожирали более серьёзные враги.
— Обнимемся? — спросил он и сделал шаг ко мне. Мой ступор прошёл, и я сам кинулся к нему. Чтобы с Джонни не случилось, я должен был вытащить из него этих мерзких тварей и отвести его в больницу. Он непременно умрёт, он сейчас едва держался на ногах. Было бы разумнее поискать какие-нибудь щипцы, но у нас совершенно не было времени. Я вырвал у него из дырки на щеке первую личинку и выкинул на землю.
— Боже мой, Джонни, что это?
Я всё повторял «что это», когда начал вытаскивать остальных. Взгляд Джонни был холодным и внимательным, и я был рад, что, по крайней мере, не причинял ему боль. Одну из личинок я случайно раздавил между своими пальцами, и из неё вывалились ещё десятки крошечных белых собратьев, окружённых слизью.
— Они заползут в тебя! — крикнул Джонни, — Я заражаю тебя мерзкими насекомыми, которые сожрут тебя изнутри!
Джонни был не в адекватном состоянии, поэтому я не чувствовал себя обязанным его слушать. Но они действительно в меня заползали, некоторые из них уже копошились под моей кожей. Я зарыдал и достал очередную личинку из Джонни. Может быть, если я буду аккуратным мальчиком и больше не раздавлю ни одну, больше черви не заползут в меня.
Я вспомнил, что мне нужно вернуться в Ганг, там я ещё не закончил свою важную работу, но я остался на месте. Я должен был достать этих личинок.
— Скоро я выплакаю новую реку, — сказал я, но Джонни никак это не прокомментировал.
Конечно, я знал, как меня будут ругать, если я не вернусь в Ганг. Но они ползали прямо под его кожей. Я понимал, что стану самым плохим мальчиком во всей Литве, если не вернусь. Но я уже очистил ему одну щёку, и скоро весь Джонни будет чист. Он снова потянул ко мне свою дырявую руку и толкнул меня в грудь.
Я ударился об стену. Заплеванную, исписанную похабными надписями стенку трансформатора. Когда-то я за ней курил, а теперь мне приходилось скрываться тут по более серьёзным причинам. Я подставил ладонь и выплюнул в неё два зуба. Центральные верхние резцы, какими же дебилом я буду выглядеть без них. Каждый зуб окружал ореол крови, к моему удивлению её было достаточно мало. Я ещё раз сплюнул струйкой крови, и тогда понял, что ошибся.
Для того чтобы папа стал мэром, ему нужно было избавиться от меня. Он прочитал в законодательном праве, что никто не имеет право становиться мэром, пока у него есть несовершеннолетний сын по имени Томас. Папа был карьеристом, он шёл по головам, поэтому, он нанял киллера. Мама это одобрила, потому что она знала, как будет лучше. Конечно, лучше быть мёртвым, чем когда твой папа мэр, а ты учишься в обычной общеобразовательной школе с завистливыми злыми детьми. Конечно, я ей верил, но меня всё равно раздражало, что меня никто не спросил, поэтому решил побороться за свою жизнь.