Может быть, червь уже был у меня в голове. Или даже в сердце, если я не ошибался в том, что зло имеет некоторый пафос.
Или червь выпал, когда я проснулся. Я пытался думать разумно. В любом случае, единственное, что казалось сейчас возможным, это вытащить эту дрянь из Каролиса и надеяться на лучшее.
Когда я потянулся к нему, в голову ударило воспоминание о толстых личинках в ненастоящем Джонни. Я замер. Потом ударил себя второй руке по пальцам, будто наказывая нерешительную руку, и всё-таки сунулся ему в рану.
И оказался вдруг в совершенно другом месте. Сейчас снова начнётся, я нырну в кошмары своего сознания и того, что ниже. Может быть, Каролис с червем в шее тоже был часть моего сна. Странно было, что я помнил о нём. И ещё, я не понимал, где я, и какова моя роль. В предыдущих кошмарах всё было по-другому. У меня появилась небольшая надежда, которую я пока не решался оформлять в слова.
Я огляделся. Оказалось, что я был в большом светлом зале, желтеющим от ярких ламп, с колоннами в углах, блестящим полом и высокими окнами. Это был не дворец, но что-то довольное роскошное, может быть, помещение, которое снимали для каких-то мероприятий, например, свадеб. Вокруг было полно людей, мужчины одетые в костюмы и женщины в черных платьях, у некоторых на головах были платки или шляпы. Это была траурная одежда. Мне вдруг вспомнились похороны Аугустинаса (с пустым гробом), там было полно русских родственниц Каролиса, у некоторых были платки на головах.
Все люди здесь улыбались. Кто-то страшно, до спазма мышц, но в основном, это были искренние улыбки.
Мне не хотелось выделяться, поэтому я попробовал натянуть на себя улыбку, хотя это было едва ли возможно. Одежда тоже не выдавала меня, на мне были чёрные брюки и рубашка, почти такая же, как на похоронах Аугустинаса, но всё же не совсем. Мама специально купила её мне для этого дня.
Мне нужно было найти Каролиса, я решил пройтись по залу. Теперь я подметил, что на стенах, как картины, висели похоронные венки. Я увидел Бориса, отца Каролиса. Он был тоже в костюме, на который он налепил какие-то медали, как ветеран. Борис стоял в окружении своих родственников, это были люди разного возрасте с одинаково хмурыми бровями (но улыбкой на лице). Он размахивал пустой рюмкой в руках, что-то рассказывая. Я подошёл ближе, чтобы послушать.
— И когда я нашёл у него пистолет в бардачке, этот недоумок вылупился на меня, будто бы сам впервые его видит. И я спрашиваю его по-дружески, скажи-ка, пончик, зачем тебе беретта в машине, знаете, что он мне ответил? Он ответил мне: потому что я боюсь дантистов!
Весь его круг засмеялся, да и мне самому вдруг стало смешно. Значит, герой его рассказа так боялся дантистов, что носил с собой оружие, это было абсурдно, старо, но меня развеселило. Неподалеку я заметил маму Каролиса, сухощавую высокую женщину с сединой в волосах. Она ходила с непроницаемым лицом даже до смерти сына и всегда пугала меня.
Она сказала:
— Мой муж так боится стоматологов, что рассказывает эту историю при любом удобном случае, в надежде справиться со своим страхом.
С ней стояла какая-то женщина её возраста, и она рассмеялась в голос. Мне вдруг тоже страшно захотелось пошутить. Это казалось это странным и кощунственным, но никому не становится хуже от легкой шутки. Так говорил Джонни.
По крайней мере, говорил, пока в его шею не заселились черви. В моей голове прозвучали овации, как в ситкоме. Это было ужасно глупо, я должен был найти Каролиса, и не отвлекаться на правила этого кошмара.
Потому что Каролис на четверть русский, а значит, правила его сна можно не выполнять, главное, не попадаться.
Я щелкнул себя по носу. Мне нужно было сосредоточиться. Раз оба его родителя были здесь, значит, и Каролис должен быть неподалёку. Хотя, учитывая, что его разум извращался гораздо дольше моего, то, наверняка, он думал, что родители хотят сожрать его, и, может быть, теперь был максимально далеко от них.
Или был под юбкой у своей мамочки. Не зря же паниа Урбонене носила такую длинную юбку.
Дурацкий Джонни, из-за него мне казалось, что в каждой второй шутке должна фигурировать чья-то мама. Но я был рад, что многие мои мысли уводили меня к нему, это помогло мне собраться, чтобы найти Каролиса. Ведь помимо него, мне нужно было спасти и других.