Каролис мог быть либо в замке, либо на утёсе, на котором лежало несколько камней, за ними его могло быть не видно. Ну, конечно, в кошмаре ему бы пришлось висеть над пропастью, может быть, это вообще была лучшая метафора для происходящего, использованная уже до этого более умными людьми.
Это было странно, но я погнал свою лошадь к обрыву. Я никогда не ездил верхом, даже на пони меня мама не катала в детстве из-за аллергии (или потому что не так уж я ей нравился), но тут я был рыцарем крови, поэтому у меня не возникло проблем. Мы, конечно, с моей лошадью, старались отделиться незаметно, и у нас получилось. То есть, дело было не в нас, а в том, что нападать всем всадникам было ещё рановато для жертвы кошмара. Каролиса нужно было как следует приготовить, прежде чем падать десерт (главный страх).
Я вдруг подумал, что не против его убить.
То есть, я даже хочу убить Каролиса.
Так-так, я отнял одну руку в металлических перчатках от уздечки, понял, что всё равно не упаду, и стукнул себя по носу. Вышло очень больно и неприятно.
Какой же я был спокойный. Интересно, это от того, что я тут хладнокровный убийца, или потому, что это всё не про меня?
Каролис действительно оказался на утёсе (и да, это действительно был утёс, о которое билось синее-синее море). Он был маленький герой, может быть, даже принц. Его доспехи сияли серебром, а сверху них была голубая мантия с красным подолом. Шлема у него не было, вместо была тоненькая трогательная корона. Каролис смотрел куда-то вдаль, дальше моря, и я подумал, что если пришпорю (пришпорю!) своего коня, то смогу воткнуть меч ему в спину, и он упадёт вниз с обрыва.
На корм рыбам!
Или чайкам, если зацепится где-то за камень, например. На всякий случай я спрыгнул со своего зловещего коня.
— Отец послал вас убить меня? — сказал Каролис, не поворачиваясь ко мне.
— Не-а. Это я, Томас, и я один, — я не врал, я пытался бороться со своим плохим желанием. Однако Каролис мне не поверил. Он повернулся, выставив обнажённый меч перед собой. Какой же красивый меч, я увидел на нём выгравированных дельфинов. Только смотрелись они не по-детски, а даже очень по-рыцарски.
— Опусти меч, Каролис, — серьёзно сказал я фразу, которую не говорил ему с шестого класса. А сам подумал: он стоит к обрыву ближе, будет несложно заставить его оступиться, если действовать решительно.
— Отец призвал целую армию, чтобы убить меня. Но для начала решил попробовать подослать ко мне моего бывшего друга.
Неужели у всех мальчиков в кошмарах отцы хотят убить их? Связано ли это с конкуренцией среди самцов, как, например, в прайде, или скорее здесь виноват отцовский ремень (действие которого я никогда не испытывал на себе, но слышал про него из книжек и от Каролиса).
Я, конечно, мог снова закричать Каролису, что всё это не по-настоящему, но в тот раз уже не сработало. Нужно было придумать что-то другое, и как можно скорее, Каролис сделал шаг ко мне с обнажённым мечом. Я тоже выставил свой, просто на всякий случай.
Или чтобы снести его тупую башку!
Или для того, чтобы попонтоваться. Томас, малыш, прекрати быть злодеем.
— С чего бы твоему отцу тебя убивать? — попробовал я.
— Потому что из-за меня погиб его первый наследник.
Вот уже не думал, что Каролис мог винить себя за смерть Аугустинаса. Когда он пропал, Каролису было десять, в то время всю ответственность несли только взрослые.
— Но ведь это значит, что ты его единственный наследник. Зачем ему убивать тебя тогда?
Это был отличный момент, чтобы напасть, и я это сделал. Наши мечи сомкнулись, зазвенели, только искр не хватало. Мы тут же подались назад, кажется, мы оба немного робели. Я- то вообще сознательно не хотел на него нападать, хотя что-то толкало меня быть ещё решительнее.
— Потому что хоть кто-то должен быть наказан за смерть Аугустинаса! Понимаешь? Он не мог исчезнуть просто так, если существует жертва, значит, есть и убийца! И если это я, то меня должны убить!
Он кричал, и ветер дул ему в лицо, раздувая мантию и волосы.
— Но ты не убийца!
Я снова сделал выпад вперёд, наши мечи скользнули друг о друга, и лезвие с дельфинами мелькнуло совсем рядом с моим лицом. И тогда я действительно понял, что Каролис не убийца. Он бы мог полоснуть меня по лицу, отрезать нос, скажем. Или наколоть на остриё глаз. Странно, я не чувствовал своего сердцебиения, которое непременно должно было разрывать мне грудь и вески в такой ситуации.