— Герои не мажут, Каролис, — сказал я от обиды. Я спасал его, путешествовал в его кошмар, где меня чуть не задушила его мать, и \ самостоятельно убил себя, а теперь он кидается в меня табуреткой. Что-то такое должна периодически чувствовать моя мама, когда я захлопывал дверь перед её носом в свою комнату.
— И не кидаются в друзей табуретками! — добавил я громче.
— Ты мне не друг! — закричал он, и схватил что-то с матраса. Это оказался фантик, он кинул его в мою сторону, но тот спикировал в полуметре от него.
— Ты — лишь порождение моего ужасного сна!
Он пнул что-то ногой в мою сторону, пустая пачка сигарет проехалась по полу, а потом нога Каролиса запуталась в дырявом шерстяном пледе, который он случайно задел. Каролис зарыдал.
— И даже если ты и тело Томаса, то сам он мёртв. Ты напихал в него своих братьев и сестёр, поэтому он разговаривает.
От всех его слов я растерялся, но от этих особенно. Это уже были не просто оскорбления и агрессия, в этом должна была быть хоть какая-то логика.
— Каких братьев и сестёр?
— Таких, что ты зарыл под землю! Жижа!
Каролис перестал кидаться в меня вещами, но выглядел всё ещё очень агрессивно. Казалось, что в любую минуту он готов броситься на меня или сам прыгнуть под поезд, если вдруг он проедет мимо. Такой нестабильный герой.
В детстве мы с Джонни в кого только не играли, у нас были детективы и даже психологи. Что ж, сыграем, Томас. Я достал ингалятор из кармана. Приятная прохлада на моём горле, которой мне не хватало, чтобы набраться сил.
— Каролис, давай успокоимся и подумаем логично. Расскажи мне о братьях и сестрах. Если я извращенец или просто глюк, посланный им, то ты лишь перескажешь мне то, что он сам тебе показал. Это не страшно. Но если я настоящий Томас, то ты очень поможешь мне, мы с тобой подумаем, что делать, и решим, как нам выбраться из этой ситуации.
Я говорил очень спокойно, как психологи или люди, мнящие себя ими, они успокаивали меня иногда на видео, когда рядом не было мамы, Джонни или какой-нибудь приятной новости, которая поглотила бы меня полностью. Мне захотелось заплакать тоже, но я сдержался.
Каролис смотрел на меня с недоверием. Но в итоге он слишком испугался упустить возможность сделать хорошую вещь, поэтому всё-таки заговорил со мной.
— Он закопал их под землей. Потом он сожрал Руту до конца. Потом он насытился и забрал себе Аугустинаса, чтобы жить в нём. Теперь он пошёл откапывать других своих братьев и сестёр, чтобы забить ими нас, как чучел сеном. Для этого мы должны быть шаткими.
Каролис говорил серьёзно, отрывисто, и я был уверен, что он нигде не соврал.
— Откуда же появился он? Он их старший брат? Или что?
— Он точно такой же, как они.
— Но почему же…
— Я не знаю!
Каролис махнул рукой перед собой, будто отмахиваясь от меня. Какое печальное зрелище. Я был сейчас слишком плох, чтобы подумать, как ему помочь.
Братья и сестры, и он один из них. Как же он мог закопать их, если он такой же. Что-то ускальзывало от меня.
— Мы должны найти остальных, пока он не вернулся. По крайней мере, найти Джонни.
Я повернулся к выходу между вагонами, но Каролис остался на месте.
— Я никуда с тобой не пойду!
— Да я не он! Ты разве хочешь, чтобы тебя нашли, напичканным жижей, льющейся изо всех дыр?!
Я не знал, насколько много её должно быть, но картинка представилась какая-то такая. На удивление, меня затошнило только сейчас.
— Куда бы ты меня не привёл, ты там захочешь убить меня, моих родителей или котов. Или сделал это уже! Или нечто подобное!
Его взгляд блуждал, но был полон отчаяния. Каролис согнулся, чтобы говорить громче, и мы окончательно растеряли все навыки общения.
Наверное, у меня не было времени. Где-то там остальные были совсем беспомощными, а Каролис теперь хоть как-то мог постоять за себя. Это был сложный выбор, но я сказал:
— Попробуй бежать, Каролис. Не встреть его по пути только, идёт?
— Я не буду делать то, что ты говоришь, монстр!
Я пожал плечами.
— Что ж, — сказал я, и отправился к следующему вагону. Вот бы там был Джонни, он-то точно что-нибудь придумал.
10 глава. Девочка не по зубам.
Это оказался не Джонни. Там была Иева. Она лежала на полу в практически пустом вагоне, лишь на одной из стен висел огромный плакат с её мамой-актрисой. Жемина Раудене прижалась к микрофону в серебристом платье и с выжженными светлыми волосами, как какая-нибудь старая голливудская звезда.
Я пошёл в сторону Иевы. Мне, конечно, хотелось, чтобы она была в сознание. Она казалась достаточно крутой девчонкой, чтобы вывести нас отсюда. Но, конечно, это оказалось не так. Червь проел небольшую дырку в её шеи и шевелился там. Отчего-то мне вспомнился кошмар про Мигле. Ноги Иевы были раскинуты, и, хотя под юбкой она была в теплых колготках, я взял её за ботинок и переложил одну ногу на другую.