Потом достал антисептик и продезинфицировал руки. Это же грязная обувь! Почему у меня вообще не появилась такая идея раньше, например, после червя Каролиса? Точно, я был неадекватен.
Может быть, поэтому мне стоило сначала найти Джонни и разбудить его, чтобы он разобрался? Я ведь точно был не в себе. На тот случай если он тоже, то мы могли бы по-быстрому найти остальных, надавить на совесть Каролису, если он ещё не ушел, взять каждому по спящему человеку и убежать.
Мне очень хотелось уйти в следующий вагон, и я знал, что это было неправильно. В конце концов, Иева чуть не стала моей девушкой. Я мало её знал, и мне не хотелось погружаться в её кошмары, мне вообще было страшно оказаться там снова. Это не агония, как та, в которой сейчас бился разум Иевы, но тоже очень плохо. Я лёг на пол рядом с ней, чтобы не повторять своих ошибок и не удариться головой, и потянулся к червю в её шее. Иева совсем не была похожая на спящую красавицу, её глаза были закрыты, но лицо сохраняло тревожность, которая не делала её волнующей, а даже немножко некрасивой. Как и червь в её шее. Впрочем, будь спящая красавица настоящей, в ней бы тоже наверняка завелись насекомые. Я дотронулся до неё.
Вокруг меня дрожал воздух. Всё было зыбкое, нестойкое, почти прозрачное. Кажется, я был в лесу, очертания синеватых деревьев дрожали, и, казалось, если прикоснуться к ним, они рассыпается. В ощутимом воздухе летали то ли огоньки, то ли бабочки, то ли вообще перышки, они светились, но контуры были едва различимы, поэтому я не мог понять, что это конкретно. Тут всё было такое. Я стоял на земле, но мне казалась она вязкой. Было ли это болото, грязь или какая-нибудь гниющая плоть (это же кошмар, стоило такое ожидать), я не мог различить. Всё скрывал наслаивающийся слоями туман, может быть, я увяз в нём. Небо казалось каким-то близким, будто бы можно было подпрыгнуть и дотронуться до него. Я вытянул руку вверх и почувствовал себя дураком. Деревья-то устремлялись куда-то ввысь, и уж точно были ниже неба.
Это, конечно, заставило меня думать более разумно. Я был словно в дурацком клипе девчачьей музыкальной группы. Я попробовал пнуть землю, но только взволновал туман, даже не сумев его разогнать. Хорошие новости, я мог вполне успешно оторвать ногу от земли.
Своего предназначения я не чувствовал. Мне ничего не хотелось сделать с Иевой, моё настроение не поменялось под её сон. И я совершенно не знал, где её искать, всё вокруг казалось одинаковым. Но раз я был в её сознание, извращённом жижей в Аугустинасе, то, наверное, мы должны были синхронизироваться, и я найду Иеву в любом случае. Я просто пошёл вперёд. Здесь будто не было никаких звуков, я даже не слышал своих шагов.
Пришлось идти довольно долго, мне даже успело наскучить. Я думал, лишь бы этот туман не оказался чем-то таким, на что у меня была аллергия. Но такого в чужом кошмаре, наверное, не случится.
Наконец, я увидел Иеву. Она ходила по парапету крыши, вокруг него туман немного рассеялся, однако ей всё равно должно было тяжело различать, что у неё под ногами. Я и сам, оказывается, был на крыше, и вокруг меня были не деревья, а антенны. Мне было неизвестно, ошибался ли я с самого ли начала, или лес плавно перерос в небоскрёб. Здесь появились звуки, где-то внизу шумела дорога, гудели машины, но я знал, что они где-то очень далеко внизу. Может быть, в этом доме было пятьдесят этажей.
Иева не видела меня, она внимательно следила за движением своих ног, балансировала, расставив руки. Наверное, ей было страшно. И если я напугаю её, она может сорваться вниз. Казалось, подходить к ней опасно, окликать тоже. Тем не менее, если я бы остался просто смотреть (это, кстати, было красиво), то обязательно произошло бы что-то ужасное, что сожрало её разум ещё больше.
— Иева, — тихо позвал я. Она обернулась ко мне очень резко. Её взгляд был самым ясным из всего, что здесь было. Она посмотрела на меня с надеждой, может быть, ей хотелось, чтобы кто-то помог ей слезть. Её губы были плотно сжаты. Она смотрела чётко мне в глаза несколько секунд, а потом вдруг резко развернулась лицом к дороге, находящейся многими метрами ниже. Я сразу понял, что сейчас будет.
— Иева, нет!
Она спрыгнула вниз. Я побежал к парапету, у меня было ещё несколько секунд от того, как мы окажемся в следующем сне, ведь ей ещё нужно было упасть и разбиться. Я вцепился в парапет крыши и поранил руку. Он весь был лезвием, покрытым кровью Иевы. Заглянуть вниз я не успел.