Сзади послышался шум машины. Поднимая облако пыли, кто-то ехал в нашу сторону по дороге. Иева, наконец, обернулась, посмотрела назад, прищурив глаза и приложив ладонь ко лбу, чтобы разглядеть водителя. Она отошла на обочину дороги. И, я, наконец-то смог сократить расстояние между нами, Иева стояла, пока я бежал. Я почти добрался до неё, когда мне вдруг страшно захотелось обернуться на машину. Она оказалось малиновой, и даже издалека я понял, что там мать Иевы.
— Да отвали от меня! — вдруг закричала она, неожиданно истерично. Потом сама сделала несколько шагов и ткнула меня руками в грудь. В этот раз у неё вышло изящнее, чем с костром, я только попятился.
А потом машина на скорости съехала с обочины и раздавила Иеву, прокатив её на капоте.
Я проснулся на жутком грязном полу поезда. А вот Иева нет, она по-прежнему спала.
Червь всё ещё дёргался в её шее. Зря я бегал за ней и горел в костре, она вытолкнула меня из своего кошмара, в который раз умерев. Сердце колотило в груди, я всё-таки был испуган. Её мать свернула с дороги слишком быстро и неожиданно, но, может быть, дело было в аритмии.
Наверное, из-за того, что эта история была такой странной, я считал, что всё здесь должно идти по магическим и ужасным законам. А вдруг этого червя просто можно было вытряхнуть?
В карманах я обнаружил только ингалятор, антисептик и жвачку (мой будущий гастрит). Я стал тыкать упаковкой жвачки в Иевиного червя, но он не поддавался. Таким образом этого не добиться. Может быть, если потратить очень много времени, могло получиться, но у меня его не было, я должен найти остальных до возвращения извращенца.
Однако я был, наверное, героем, и попробовал ещё кое-что. Я вытряхнул из упаковки все подушечки жвачки, и обернул фольгой от неё пальцы. Лишь бы она защитила меня от Иевиных кошмаров. Я дотронулся до червя и потянул. Он сидел там крепко, будто бы стал частью Иевы. Ничего не вышло.
Мне нужно было оставить Иеву (умирать) и попробовать разбудить остальных. Из жвачек на полу я выложил корону над её головой, чтобы она стала жвачной принцессой Каунаса, если больше не могла претендовать на роль спящей красавицы.
Какой бред, может, я по-прежнему немножко сходил с ума. Я встал с пола и увидел Каролиса, прислонившегося к стене у перехода между вагонами. Как же он был несчастен на вид.
Внутри тоже, я видел.
—Значит, ты пытался её разбудить? — спросил Каролис с недоверием, всё ещё предполагая, что я, скорее всего, мерзавец.
— Пытался. Как и тебя, только с тобой получилось, а ты даже не помогаешь, — я всё ещё был обижен за табуретку. Но и, конечно, основное моё недовольство заключалась в том, что я верил, будто Каролис достаточно смелый, сильный и стабильный, чтобы разбираться дальше с нашим спасением вместо меня.
Он опустил глаза, может быть, я смотрел на него с осуждением.
— Томас, понимаешь, мне кажется, что я всё ещё в кошмаре. Это же так абсурдно, я со своим школьным другом в поезде вместе с самой красивой девочкой в классе без сознания с насекомым внутри. И я знаю, наконец, что мой брат мёртв. Разве это не продолжения кошмара?
За эти слова я почти возненавидел Каролиса. Только бы он не оказался прав. Может быть, это Каролис был вовсе не моим другом, а кусочками жижи, управляющими моим воображением.
— Тем не менее, ты назвал меня Томасом.
Я сказал это, просто чтобы не молчать и желательно не думать. Но вышло неплохо, потому что Каролис снова поднял на меня взгляд.
— Значит, нужно дотронуться до червя? Я попробую вытащить Иеву, — решительно сказал он, так, как я и ожидал от него. Если это воображаемый Каролис, извращенец нашёл нужное представлением о нём в моей памяти.
— Ты окажешься в её кошмаре, у тебя даже роль какая-то будет, но сильно не увлекайся. Ты должен попробовать разбудить Иеву. Наверное, лучше попробовать заставить её сделать что-то полностью нарушающее представления о ней.
— Или, может, напомнить ей о чем-то хорошем?
Я пожал плечами.
— Не такой уж у меня и большой опыт. Но если воспользуешься моим методом, учти, что для неё нормально убить человека или, по крайней мере, нанести ему тяжкий вред здоровью.
Каролис послушно закивал. Я отошёл от Иевы, и только тогда он направился в её сторону.
— А я пойду искать остальных.
Я почувствовал себя хотя бы немного легче. Каролис мог спасти Иеву, в детстве он всегда играл рыцаря.
А если Иева умрёт, то, по крайней мере, ни у одного меня не получилось её спасти.
Я направился в следующий вагон, надеясь, что на этот раз мне повезёт.