11 глава. Помоги себе сам.
Дверь в следующий вагон не подавалась, будто что-то изнутри придерживало её. Я сразу представил извращенца в мёртвом теле Аугустинаса, улыбающегося с той стороны. Мне хотелось повернуть назад и попробовать пройтись в противоположную сторону, но я понимал, что если здесь что-то закрыто, то это не просто так.
Я стал бить дверь ногами, будто бы сумасшедший, мне даже захотелось снова плакать или, может быть смеяться. Возможно, стоило позвать Каролиса, но я уже вошёл в ажиотаж. Я отбил себе ноги, когда дверь, наконец, с грохотом открылась. Посыпались доски, которые видимо были приделаны к ней. Вряд ли она была заколочена, иначе бы у меня не вышло.
Стоило мне переступить через доски, как я увидел Джонни. Он лежал в центре вагона, больной и ужасный от своих кошмаров. Я подошёл к нему и опустился рядом на колени. Червь посылал кошмары в его шее, как и остальным. Не такой уж ты и оригинальный, Джонни. Я зачем-то потряс его за плечи, будто мог разбудить просто так. Не мог.
А вдруг Джонни был мёртв? Вдруг извращенец затеял всё это только ради него, ведь он должен был быть первой из его жертв. Я схватил его за запястье и непослушными пальцами стал искать пульс. У меня ничего не выходило, пришлось вытащить ингалятор. Потом и пульс Джонни нашёлся под пальцами. Да и его грудь поднималась от дыхания, теперь я видел.
Оказалось, Джонни боялся закрытых пространств без выходов. Не то чтобы другие люди не страшились этого, но видимо у него было особое отношение к изолированности, раз его вагон выглядел именно так. Ещё более пусто, чем у Иевы, только на потолке горела лампа. Здесь не было абсолютно ничего, а все двери и окна были заколочены досками. Даже не выглянуть, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. Полная изоляция. Я бы на месте извращенца добавил сюда каких-то мертвецов, ведь должен же Джонни бояться их. В конце концов, ведь это он нашёл своего отца.
Мне было ужасно страшно, что у меня ничего не выйдет, как и с Иевой. Может быть, зря я злился на Каролиса, и он, наоборот, оказался слишком сильным, поэтому и проснулся.
Но я шёл сюда, чтобы спасти его, поэтому у меня должно получиться. Я дотронулся до червя.
Я снова оказался на берегу озера посреди сухих жёлтых камышей. Если сорвать один, можно рассекать воздух с характерным звуком, вводивший нас с Джонни в восторг в детстве. На этот раз я узнал место, это было озеро рядом с загородным домом его родителей.
Они не любили этот дом, он достался им по наследству, и их семья ездила сюда несколько раз в год, чтобы погулять по лесу или собрать чудом выжившие ягоды на заросшем участке. Только однажды они решили провести здесь много времени. Тогда мама Джонни сломала ногу и решила, что ей нужен свежий воздух для восстановления сил, поэтому задумала провести за городом два месяца. Мне разрешили поехать вместе с Джонни (хотя моя мама и навещала меня раз в несколько дней, потому что дом был в получасе езды от Каунаса). Это было здоровское лето, нам было по одиннадцать лет. Мы были предоставлены самим себе, и звонков моей мамы боялись больше, чем невыполненных обещаний пании Эпштейн, что будем дома к девяти вечера. Единственными нашими обязанностями было приносить вещи для его мамы, помогать ей спускаться по лестнице и фотографировать её на природе для социальных сетей. Когда в выходные приезжал папа Джонни, мы были свободны окончательно. Правда его мама не выдержала все два месяца, ей стало окончательно скучно, и нам пришлось уехать через пять недель, но это всё равно было запоминающееся время.
В кошмаре был не этот период. Перед смертью его отец зачистил ездить сюда, объясняя это открывшейся страстью к рыбалке. Здесь он и умер.
Когда он пропал, все сразу подумали о худшем. Это не было неожиданностью, его отец лечился от депрессии, пил антидепрессанты и сидел по ложному больничному дома уже много времени. В тот день паниа Эпштейн искала его по больницам и знакомым, а Джонни отправился на автобусе в этот дом. Я поехал вместе с ним втайне от родителей. Сначала мы хотели осмотреть всё вместе, но решили сэкономить время. Я отправился на озеро, а Джонни должен был осмотреть участок.
Теперь я понял, где настоящий Джонни.
(Уплыл по реке).
Я бросился в сторону его дома, сквозь колотящие меня сухие камыши. Всё казалось настоящим, я чуть не споткнулся о кочку, ноги вязли в мокрой грязи, высокая трава загораживала обзор. Кошмарных излишков тоже не было, болото не затягивало меня, камыш не пытался проткнуть мне глаза. Мне могло казаться, будто бы это ровно тот день, только тогда я шёл по протоптанной тропинке, не подозревая ещё о том, что случилось, а не несся наискосок, пытаясь сократить путь.