Пока я слезал с витрины, я случайно наступил всем весом на стекло, разбил его и нелепейшим образом упал вниз. Я больно ударился локтями, но зато не порезался. Люди, конечно, посмеялись.
Тогда у меня родился новый самоубийственный план. Я схватил кусок стекла и приставил его к своей шее.
— Если ты не выйдешь, Джонни, я вставлю это себе в глотку!
Кто-то толкнул меня в плечо. Рядом никого не было, и я даже испугался. Потом я почувствовал словно кто-то вцепился мне в руку, сжимающую стекло, и стал отводить её от моей шеи.
— Джонни? — неуверенно спросил я, всё ещё надеясь на неправильность своего абсурдного предположения. Кто-то коротко сжал мою руку. То есть, это сделал невидимый Джонни.
Ему не только не уделяли внимание на собственной выставке, но и действительно не замечали его. Не иметь возможность быть услышанным и увиденным, никак не проявлять себя, вот уж действительно ад для Джонни. Тактильные ощущения видимо для него были самыми неважными, поэтому они остались.
— Так, сожми ещё раз, если слышишь меня.
Джонни слышал меня.
— Ситуация затруднительная. Попробуй дать мне понять, что с тобой произошло.
Я почувствовал короткие прикосновения, по мне шёл пальцевой человечек, это я сразу понял. Потом он быстро и отрывисто касался меня кончиками всех пальцев. Чего-то было много. Людей? Пуль? Дождя? Потом я почувствовал его два пальца вдоль, либо это значило «два», либо его пальцевой человечек лег. Затем он прочертил на мне пересекающиеся линии. У меня даже мурашки побежали. Крест.
— Так. Ты шёл, потом случилось чего-то много, ты упал и умер?
Джонни взял моё запястье и покрутил из стороны в сторону. Я сразу понял, что это означает «более менее».
Конечно, смерть, я должен был догадаться. Это же Джонни с мёртвым отцом, естественно, смерть постоянно преследовала его в мыслях. Мне очень хотелось ему помочь, но сейчас главной задачей было убедить себя и его, что это лишь кошмар, и вытащить его по-настоящему.
Джонни сложил мои большой и указательный палец колечком, просунул туда свой и сделал несколько поступательных движений. Потом он ткнул меня в грудь и вырисовал у меня на футболке два полукруга.
— Ты говорить не можешь, блин! Отвали от моей мамы!
Джонни ещё и щёлкнул меня по носу. Однако это помогло собраться с мыслями и быть более твёрдым в своих решениях. Я хотел схватить Джонни за плечи, но прежде чем нащупать их, кажется, попал ему по носу.
— Вспомни, ты недавно обещал мне помочь, Джонни. И не помог. Я в большой опасности, как и ты, и Каролис, и другие. А я ещё и за тобой сюда пошёл. Ты должен помочь нам как-нибудь, не знаю, как, но это твоя обязанность!
Джонни сначала нервно задёргал меня за руку, а потом стал снова чертить на мне кресты.
— Да мне плевать, что ты думаешь, будто умер! Собери все свои ресурсы и помоги нам!
Джонни опять нервно дёргал меня за руку, пытаясь что-то сказать, даже что-то писал у меня на коже, но я уже не успевал разбирать. Вряд ли он помнил мои слова из предыдущего кошмара, но, может быть, хоть какой-то отпечаток они могли оставить.
— Ты должен, наверное, совершить нечто, что полностью противоречит тебе самому. Например, убить меня или что-то такое. Хотя ты, наверное, не можешь совершить то, что не мог сделать теоретически. Я должен поставить тебя в такую ситуацию. Я сам мало что понимаю. Но раз ты считаешь себя мёртвым, значит, ты должен верить в какую-то мистику, и должен просто принять мои слова.
Джонни сжал моё запястье, наверное, наконец, успокаиваясь. Потом я почувствовал, что он потянул меня, и я пошёл за ним. Он привёл меня к стене с фотографиями, потом поднёс мою руку к одной из них, и резко дёрнул. У него не вышло сбить картину моей рукой, но я понял, чего он хочет.
— Ещё раз.
На этот раз я скинул фотографию, и она упала, разбив стекло. Мы пошли к следующей, и меня снова снимали на телефон. Мы срывали одну за одной. Джонни моими руками, но по собственной воле разрушал выставку, посвящённую великолепному ему. Это и меня вводило в какой-то первобытный дикий восторг, но потом я понял, что это всё зря. Да, для Джонни это было большим шагом, противоречащим себе, но всё-таки я мог представить себе ни одну ситуацию, где он мог делать нечто подобное.
Я вырвал свою руку из его.
— Нет! Это не то! Ты должен спасти нас, я умираю, ты тоже! Сделай что-нибудь, Джонни, ну, я же верю тебе! Мы умрём, умрём, умрём.
Я вдруг сорвался на такой крик, что сам не узнал свой голос. У меня снова текли слёзы, и я орал на него, хотя понимал, что это совершенно несправедливо. На мгновение мне показалось, что я вижу испуганный виноватый взгляд Джонни, но он быстро исчез вместе с выставочным залом.