Казлаускас потёр свои усы и ненадолго замолчал. Мне не хотелось слушать окончание этой истории. Он подошёл к своему древнему компьютеру и стал в нём что-то искать.
Казлаускас продолжил из-за монитора:
— Так вот, примерно через полгода при проверке несоответствие в документах всё-таки обнаружилось. Когда этот молодой человек пошёл в квартиру этого деда, молясь о том, чтобы всё обошлось, он представлял, как на самом деле всё сложится. Он нашёл ссохшееся вонючее тело деда, умершего не тромба, как полагается в таком возрасте, а от голода. То ли наш старичок был уже полоумным, то ли скромность не позволила попробовать позвать соседей. Так и помер одинокой смертью.
Мне было противно. Казлаускас развернул к нам монитор, на котором была фотография тощего деда и выпирающими кривыми рёбрами, натянувшими медную кожу.
— А это тот самый дед.
Я вдруг понял, что на самом деле, это Гюстас в старости. Я не мог состарить его в своём воображении, и ни за что бы не распознал в этом старике Гюстаса, если бы не знал наверняка. Гюстас вскочил с места.
— Стоп! — крикнул Каролис, тоже вставая. Кажется, его был поражён историей, как и я.
— Снято! — крикнул Джонни и развёл руками.
— Перерыв! — добавил я.
Гюстас с дикими глазами уставился на нас. Все остальные ученики класса и Казлаускас будто бы замедлились. Местная реальность ещё не определилась, подстраиваться ли под новые условия или игнорировать наши попытки управлять кошмаром.
— Так, Гюстас, отлично сыграл испуг. Думаю, что можно вырезать ту сцену с пояснениями, что дед это ты. Зритель и так это поймёт.
Голос Джонни сначала звучал немного неуверенно, но постепенно набирал силу. Мне казалось, что это очень плохая игра, даже было немного стыдно. Но лучшей идеи не было, поэтому я изобразил, словно бы я устал, обмахнулся тетрадкой и с шумом выдохнул воздух.
— Что происходит? — спросил Гюстас.
— Я не знаю, — вдруг честно ответил его Каролис.
— Весь мир театр? — с какой-то вопросительной интонацией сказал Джонни.
— Твой разум находится в агонии, в которую его отправило чудовище, а может быть, какой-то древний бог, вселившийся в тело мёртвого брата Каролиса, — наиболее честным оказался я. Каролис цокнул, и даже Джонни обернулся на меня с некоторым разочарованием на лице.
— Я не помню такого, — сказал Гюстас. Тем не менее, он не объявил мои слова бредом, значит, он мог поверить в подобный вариант. По крайней мере, «разум в агонии» он чувствовал наверняка.
— А ты помнишь, как я целовался с Иевой, а потом ты в расстройствах чувств ушёл грустить на скейт-площадку?
Гюстас неуверенно покачал головой. Я видел, что у него есть шанс вспомнить. Но с большей вероятностью я только ухудшал его кошмар.
— И ты там пропал, — сказал Джонни, — мы все тебя искали. Я, Томас, Каролис, Иева и, представляешь, та самая Сауле.
— И мы очень беспокоились о тебе! Хотя мы тебя почти и не знаем, нам хочется, чтобы с тобой всё было хорошо! Поверь нам! — сказал Каролис. Он был очень искренним.
Джонни продолжил:
— Мы были, как и ты, в этих кошмарах. У Томаса получилось разбудить нас, а вот с Иевой не вышло. Надеюсь, тебе мы поможем.