Гюстас выглядел крайне растерянным. В коридоре послышались чьи-то шаги, извращенец или сам Гюстас из глубины готовил новый удар.
В этот момент я открыл глаза и увидел моих друзей очень близко. Мы все завалились на Гюстаса в вагоне, где почти не было места от выброшенных вещей. Должно быть, это был новый кошмар, потому что я не понимал, что могло его пробудить. Логика, воспоминания, Иева или участие? Только бы не участие, а то бы я полностью разочаровался в аморальности мира.
Мои друзья выглядели испуганными, наверное, таким был и я. Каролис сразу резко выпрямился, а Джонни закусил губу.
— Это — настоящее? — спросил Гюстас.
— Да! Мы его спасли! — воскликнул Каролис.
Может быть, у нас правда получилось. Джонни и Каролис были правы, нам стоило попробовать спасти не только наших друзей. Ведь могло случиться так, что мы просто заберём всех, выйдем из поезда и вернёмся домой к нашим родителям, и больше никогда не встретимся с извращенцем и нашими страхами.
—Друг, сейчас ты в безопасности. Постарайся прийти в себя, нам предстоит ещё много дел, — сказал Джонни.
Никакой он тебе не друг, просто одноклассник. Хотя и я чувствовал, что после того, как мы побывали в гостях у его подсознания, мы стали с ним ближе. Я тоже должен был сказать что-то Гюстасу, но не стал, подумал, вряд ли сейчас могут помочь слова.
— У нас мало времени, — сказал я.
Джонни и Каролис стали рассказывать Гюстасу, что произошло, как мы все пропали, как побывали в своих кошмарах, и как спаслись. Он старался слушать, но получалось у него едва ли. Джонни трогал его за плечо, и будь это прежний Гюстас до кошмаров, он ни в коем случае не допустил бы такое грубое нарушение личного пространства.
Гюстас встал на ноги, ему пришлось приложить на это все усилия. Он пробыл здесь дольше всех, лежал на полу без еды и воды, физически он тоже страдал. Его щеки впали, скулы выделялись ещё сильнее. Из-за этого он казался не только несчастным, а даже немного злодейским.
— Мы должны найти нашу дикую дамочку, — сказал Джонни.
Гюстас покачал головой, и я даже немного обрадовался, что я здесь не единственный трус. Но он меня не поддержал.
— Я ещё не пробовал разбудить Иеву, — с этими словами он опустился перед ней на колени. Каролис дёрнулся по направлению к нему, но не успел ничего сделать, Гюстас уже схватился за белого червя.
Его тело напряглось, замерло, будто бы вот-вот готовое забиться в судорогах. Глаза Гюстаса закатились, из-под век виднелись лишь белые полоски белков. Его напряжённые мышцы не позволяли ему распластаться на полу, так он и замер. Наверное, так я выглядел в начале приступа. Может ли случится так, что когда я дотронусь до червяка Сауле, у меня все-таки будет новый припадок? И могло ли это испортить течение моего заболевания?
— У кого чего болит, тот о том и говорит, — сказал Джонни с внезапной совершенно детской дразнящей интонацией. Я посмотрел на него. Да, конечно, он мог предугадать мои мысли, но если бы он сам не подумал о том, что это похоже на мой приступ, он бы этого не сказал.
Каролис дотронулся до плеча Гюстаса, но оттаскивать его не стал.
— И долго это будет длиться?
Никто из нас не знал, сколько времени в реальности мы находились в чужих кошмарах. Казалось, что с тех пор, как мы попали в поезд, прошла целая вечность.
Это длилось недолго, может быть, пару минут. Потом тело Гюстаса ослабло, и он стал падать. Каролис едва успел подставить руку, чтобы тот не ударился лбом.
Иева открыла глаза, поморгала своими чудными светлыми ресницами. Она даже не стала рассматривать обстановку вокруг, Иева обхватила лицо руками, свернулась в эмбриональную позу и горько заплакала. Мне не хотелось её утешать, её реакция была наиболее правильной в этой ситуации. Конечно, ей стоило плакать.
— Ты в порядке? — спросил Гюстас, выбираясь из-под руки Каролиса. Это был самый глупый вопрос, который можно было задать в этой ситуации, навыки общения Гюстаса оставались нулевыми. Впрочем, сейчас все мы не отличались от него, мы сидели вокруг Иевы и смотрели, как она плачет.
— Иева, послушай, это закончилось, — начал Джонни, но быстро осёкся, поняв, что сейчас она не услышит его. Каролис попробовал её погладить, тоже безуспешно. Гюстас взял её за руку, приглядевшись, я увидел, что он держит только её мизинец.
Если мы выберемся отсюда, то пусть встречается с Иевой. Раз только у него вышло её спасти, значит, это, наверное, что-то значило.
— Нам нужно идти, пока извращенец не вернулся и снова не засунул нам в шеи червей, — сказал я. Иева тут же подскочила на ноги, у неё до сих пор текли слёзы, но она отчаянно их вытирала. Гюстас приподнялся за ней, будто боясь упустить.