— А тебе не пофиг, Галактионова? — осведомилась Эвелина, вздернув крашеную бровь. — Он тебя держит в качестве запасного аэродрома, а ты ищешь логику в лядских поступках!
Я пролистнула счастливые фото с невероятно влажным и еще бледным не загоревшим Мучновым, потянулась к своему гаджету и оттолкнула его от себя, раздумывая, что я сделаю, как и когда.
— Не пиши ему и не звони! — запоздало посоветовала Маликина.
Так я и собиралась сделать, а еще решила развестись, не дожидаясь, когда он привезет грузинской лапши мне на уши.
— Во!
Линка совершенно неприлично ткнула мне пальцем в лицо, чуть не попав в глаз.
— Мне нравится этот взгляд! Что собралась делать?
— Сделаю ему сюрприз и оставлю без аэродрома.
Отныне он проблема этой Викули-кисули.
Глава 7
Глава 7. Андромеда
— Скажи «спасибо», что у вас нет детей, — сказала Эвелина в каком-то клубе.
Она затащила меня туда, как только мы осушили бутылку с темно-янтарным, почти шоколадным напитком.
— Как хорошо, что у нас нет детей, — прохрипела я, взглянув на себя в зеркало чужой ванны.
Вид у меня был тот еще: всклокоченная, бледная и ужасно помятая.
Надо думать! После проведенной безумной ночки с предшествующими событиями и совершенными открытиями будешь выглядеть именно так.
Не помню, когда в последний раз совершала подобное турне по кабакам, а заведения, которые пожелала посетить Маликина, иначе и не назовешь. Ну и что, что они назывались клубами! Танцевали мы совсем немного – пили в основном.
— Лин? — позвала я подругу, не решаясь пройти к ней в спальню. — Ты спишь?
Она могла быть в комнате не одна.
Но... Все говорило о том, что кроме нас в огромной квартире нет никого.
Одежда, которую под утро стаскивала с себя Эвелина, так и валялась на полу коридора нетронутой. В просторном холле не прибавилось обуви. Мои кроссовки стояли чуть поодаль друг от друга, как будто пытаясь догнать разбросанные ботильоны Маликиной. Она просила меня не париться ни о чем, когда мы приехали к ней в квартиру, прошли мимо недовольного швейцара и оказались в огромных и, добавлю сейчас, шикарных хоромах.
— М-м-м, я больше не хочу текилы, — промычала спящая, зарывшись в подушки кровати.
Она добавила еще что-то нечленораздельное, а я, накинув ее вещи на напольную деревянную вешалку, отправилась сначала в коридор за брошенным рюкзаком, а потом обратно к воде, мылу и шампуням.
Очень хотелось принять ванну, несмотря на ранний час. Только она могла помочь мне облегчить мое состояние, что говорить про всевозможные запахи.
Иначе хмель вернется, и я буду весь день сама не своя, бросаемая то в жар, то в холод, то пьяная.
— Как хорошо, что у нас нет детей, — повторила я своему отражению и медленно покачала головой.
Вот только я хотела ребенка. Одно время невероятно сильно. А потом отказалась от этой затеи на какое-то время.
Отрезвела после слов мамы на смертном одре, которая заклинала не повторять ее ошибку. Она просила не рожать детей, пока не встану на ноги и не почувствую, что могу дать им все.
— Не живи в нищете и не учи детей этому. Поняла меня, Эда?
Мама дала мне и Славке жизнь, детство и образование, а потом как будто расслабилась, позволив себе перестать быть сильной. Мелко-клеточный рак легких съел ее за считанные мгновения.
Она ушла, а я пообещала добиться достатка и... Стою в чужой ванной комнате, да.
— Как хорошо, — проговорила я, но фразу продолжать не стала, погрузившись в горячую воду.
Вынырнула я буквально через несколько секунд, испугавшись звуков снаружи, потому что в квартире кричали.
— Тебе можно приходить под утро, а мне нельзя провести время с подругой?! Сам ты где был? Где шлялся всю ночь?
Хороший вопрос, услышав который, я кивнула, таким образом поддерживая подругу.
— У тебя что не день, то повод, чтобы нажраться! Мне проще посчитать дни, когда ты не пила и ночевала дома, чем наоборот!
— Где ты был? — спросила Лина, словно не услышав его претензий.