— Никто не помешал тебе?
— Никто, — бросил я, поднимаясь. — Помогали в основном.
— Правда? — переспросила она, но едва ли не пела от радости.
— Правда-правда, — подтвердил я, накинув несвежую рубашку. — Сейчас вернусь.
— Наконец-то! — крикнула она мне в след. — Давно пора, Андрей!
Я отправился в ванную, чтобы умыться, оказавшись в ней, понял, что испытал разочарование, не обнаружив там никого.
Надеяться на детский сад, то есть на то, что девушка прячется в ней, было глупо. Она ушла, не оставив ничего кроме «послания» и слабого запаха тропических духов.
Но я ждал, что она оставит хоть какое-то послание, признание, обещание.
— Так что же? — спросила родительница, когда я появился на кухне.
Она разогревала остывшую пиццу, к которой я не притронулся накануне. Есть одному, как обычно, не хотелось, а вот спать и прижимать к себе податливое нежно тело – очень даже.
— Решился?
Я дернул плечом, присаживаясь за стол.
— Можешь рассказать, что способствовало этому?
У мамы был счастливый вид. И немудрено.
Она презирала Линку с первого дня ее появления в моей жизни. Презирала, терпела и ждала, когда меня отпустит, потому что вмешиваться с ее стороны было бесполезно. Сама научила так и не могла же она идти против себя?
— Одна кровать... тепло и невероятно притягательный аромат.
Я не назвал последние две причины, а только подумал о них, повертев в руках стакан с холодным кофе. Надо было разбудить ее, а еще лучше не дать уснуть, заставив продержаться до утра.
— Я не об этом.
— А я об этом, — сказал, подняв взгляд на мать. — Как зовут девушку, которую ты оставила здесь до утра?
Сияющий вид Варвары Никоновны Кагановской немного померк.
— А она не представилась? — съехидничала она, ставя передо мной тарелку. — Что тебе до нее?
Я еще не знал, что мне нужно от девушки со звездным именем. Просто меня еще не отпускали ощущения ночи и не закрытый гештальт – хотелось сравнить, как будет утром, выпить с ней кофе и узнать, что она за человек на ясную голову. Развеять, так сказать, вселившийся в голову морок.
А он был незабываем, черт ее побери!
— Она ведь замужем, — напомнила мама, скривив губы.
— Я тоже женат.
— Но ты собрался разводиться, так?
Я не сказал ей этого, но все было понятно из факта случившегося.
Помнит, что я сказал ей года два или три тому назад, когда в сердцах просила вспомнить, что есть другие женщины. Я обещал тогда, что вспомню о них, когда разведусь со своей супругой.
— Так как?
— Андромеда, — выдала мать, нехотя. — Андрей, я прошу тебя не бросаться от одной лярвы к другой.
Она и отец гордились тем, как воспитали меня.
Я же воспринимал это как данность.
Глядя на родителей с их крепкой и нежной любовью, хотелось, чтобы так было и у меня, верилось, что иначе и быть не может. Должна была быть любящая красавица жена, крепкая семья, детишки и дом полная чаша.
А как оказалось? Что было на самом деле? Только последнее.
— Пусть разбирается со своей семьей, а ты со своей.
— Это я знаю, — проговорил я, когда она закончила. — А фамилия?
Мама покривила губами, показывая свое недовольство.
— Мам, я ведь все равно узнаю, — поторопил я, крутанув смартфон между пальцев. — Так что помоги мне, пожалуйста.
Она ушла в коридор, зашумев в нем молнией сумки.
— Мучнов Валерий Павлович, — прочитала она и, уверен, сделала это специально, чтобы напомнить о замужестве незнакомки. — Значит, она Мучнова.
Подобрав смартфон, я набрал сообщение новоиспеченному, но уже отличившемуся начальнику безопасности.
Неприятие к нему было алогичным.
Швецов помог мне разобраться с личной жизнью, поймав сыщика и раскрутив его на информацию, которая всплыла бы, но неизвестно когда. Однако в этом то и была моя проблема: никогда и никому не будет приятно оказаться в дураках в глазах собственных подчиненных.