— Полицию? — Мужчина рассмеялся совершенно магнетическим смехом. — Даже интересно, что ты скажешь им?
— Что ты вломился в квартиру, залез в кровать и попытался изнасиловать меня.
Пожалуй, я не с того начала. Вообще не надо было делать этого, но я растерялась. Меня еще трясло от произошедшего. Ноги подкашивались. Что-то мелкое внутри то и дело пыталось пропищать: «Соглашайся!»
Закутавшись в вытянутую с полки простынь (но это мог быть и пододеяльник), я добралась до тумбочки и щелкнула переключателем лампы. Это удалось не сразу. Сперва я просто ударила ладонью, стукнулась и от боли чуть не поддалась слабости маленькой девочки, которая всегда жила внутри меня.
В самом деле! Это не нормально! Если бы только он молчал и продолжал, то все было бы иначе.
— Неужели все было так плохо?
Веселье обнаженного мужика сбивало с толку и заставляло сомневаться во всем происходящем.
Дело было не только в моем состоянии или его вопросе, но и в его раскрепощенном виде – он совершенно не стеснялся себя. Было трудно укорить его в этом. С таким развитым телом и солидным мужским достоинством стесняться было абсолютно нечего.
— Снимай эту тряпку, выключай свет и прыгай обратно.
Он, надо сказать, тоже рассматривал меня. Все было хорошо, но ровно до того момента, как он добрался до моего лица. Я не могла не заметить, как он едва заметно поморщился! Я усмехнулась, но эта эмоция отравила меня.
С этого было начинать!
Надо было без предисловий и уговоров вылезти из кровати, включить уродующее всех и каждого центральное освещение и показать себя во всей красе.
Страшилой я не была. Но вы ведь помните, что я рассказывала о нервах в связи с переездом? Не стоит забывать об адаптации к новым природным условиям так сказать. Воздух и вода в столице были такими себе по свежести. Ну и последнее, приближались ЭТИ дни. Все это повлияло на кожу лица, заставив ее покрыться мелкими высыпаниями.
Чучелом я не была, но и красавицей себя в эти дни не называла.
— А почему не со светом? — полюбопытствовала я, поджав губы. — Стесняешься?
Он не ответил мне сразу, продолжая разглядывать меня, но теперь без морщинок на носу.
— Просто выключи свет и иди сюда, — сказал он нарочито весело.
Я не поверила ему. Да и он сам тоже. Это было видно по изменившемуся выражению его глаз. Момент веселья прошел или уходил, на его место пришло что-то другое, но он пытался вернуть его.
— Просто поднимайся, одевайся и уходи, — откликнулась я, скопировав его интонации.
Язык зачесался сказать, что я замужем, но это уже не имело значения для него, ведь все уже случилось. А вот для меня… Тут все было намного «интереснее», потому что до меня дошел весь крандец происходящего. Я подтянула простынь еще выше, осознав себя дрянью, каких мало.
— Вообще-то, это моя квартира, — ответил мужчина, дернув край простыни, чтобы прикрыть ей свои дымящиеся чресла. — Ты что делаешь здесь?
Его заявление и вопрос, как ни странно, заставили почувствовать себя чуточку лучше.
Это не я забыла запереть дверь, и не он ошибся этажом. Я не переспала с черт знает кем… В том смысле… Он не…
Я пыталась найти хоть что-то хорошее в случившемся и как-то успокоить себя! Получалось слабо.
— Варвары Никоновны, — поправила я, вмиг почувствовав себя еще ужаснее, чем прежде.
Когда факт случившегося дойдет до нее, то она точно решит, что я та еще шалавелла. У нее на подкорке запишется, что все девушки с редкими именами – проститутки!
— Она занимается моими делами, — сказал мужчина, продолжая взирать на меня со своего места. — Эта квартира должна быть пуста.
Я поправила волосы, чтобы хоть как-то закрыть обнаженные плечи. Под его теперь уже изучающим взглядом стало неуютно. Стало не по себе, словно я попала в кошмарный сон, в котором стою на собеседовании голой.
— Она разрешила переночевать мне последнюю ночь перед выездом, — объяснила, а потом повернула к выходу из спальни. — Позвоните ей, и она подтвердит мои слова.
Воевать с ним необходимость отпала. Общаться дальше не хотелось. Надо было одеваться и уходить.