Сказав это, я ушел спать, провалившись в сон в считанные доли секунды. Проснулся я, кажется, тоже через мгновение. Если бы не пробивающиеся в спальню лучи солнца, то я подумал, что и не спал вовсе. Качественно, буду честным, не изменилось ничего: Радомир кричал накануне вечером и этим утром.
— Доброе утро, — я поздоровался, заглянув в детскую. — Ты не щадишь себя, дружище.
Радомир замолк только на те доли мгновения, что был у меня на руках.
— Отдохните пока, — проговорил, потянув дверки гардеробной.
— Все в порядке. Я успела вздремнуть, пока он спал ночью.
Надо было делать что-то с вещами брата и его жены. Они занимали место. Они напоминали о них. Они злили, в конце концов, насаждая ощущение того, что они отлучились на пару дней и вот-вот должны вернуться, чтобы прекратить все это.
Пора завести горничную. Желательно, чтобы она была глухой.
Но сначала, конечно же, укомплектовать штат нянь.
— С этим надо делать что-то.
— Вы правы. — Нянька забрала у меня мгновения тишины, решив поделиться своими переживаниями и умозаключениями. — Я думаю, что следует обратиться к врачам и провести обследование. Такое поведение ненормально. Наверняка, его беспокоит что-то.
Я не кивал и можно сказать, что не проявлял никакой заинтересованности. Все это я слышал не раз. Что хуже – я уже испробовал все. Волшебной таблетки не существовало.
— Вы пришли к этому выводу спустя несколько часов взаимодействия с ним?
— У меня большой опыт общения с детьми.
— А конкретно с этим ребенком вы использовали весь свой опыт? — поинтересовался я не без едкой иронии. — Или вы считаете, что я настолько безответственен, что не побеспокоился об этом в самом начале?
— Я просто переживаю.
Интересно, о чем же? О собственном комфорте или о здоровье ребенка?
Размышляю об этом не просто так, ведь все прежние женщины проявляли похожую заботу-заинтересованность, чтобы после, не обнаружив ничего, сбежать ровнехонько через неделю-другую.
Я видел в этом меркантильность и равнодушие.
— Не вы одна, — проговорил я, взявшись за ручку двери и, прежде чем закрыть ее, добавил: — Дождитесь Юлию Анатольевну.
Относительная тишина раннего утра не принесла облегчения. Оно было, но только в первые дни свалившегося на меня кошмара. Прошло время, и оно заменилось на чувство вины и злости. Я не мог не вернуться домой, но я не хотел возвращаться. Я не просил этого, но и не мог отказаться от свалившегося.
Мрачные мысли развеял звонок адвоката, который спешил отчитаться о проделанной работе. Из его слов следовало, что я отделался легким испугом. Золотарев отработал свой хлеб на все сто, потратив ночь на то, чтобы просмотреть все имеющиеся видеозаписи в присутствии оперативников.
К случившемуся на дороге, а точнее к случившемуся с женщиной, я имел очень и очень косвенное отношение.
— Если ты пил вчера, то я прошу тебя не садиться за руль сегодня. На всякий случай. Ты же понимаешь, что людей злит, когда от них уходят такие клиенты, как ты.
Было трудно представить, что меня станет преследовать полиция, перед этим убедившись в моей полной невиновности.
— С трудом. Но я последую твоему совету.
Вытащив ключи из замка зажигания, я, выбравшись из салона, вызвал такси и, вместо того чтобы просто дождаться его, погуляв по территории комплекса, открыл вкладку не отвеченных вызовов.
Семь пропущенных и все с одного номера.
Привычки перезванивать на незнакомые номера у меня не было, а не глядя отвечать – было.
— Асаев Раис Каримович?
— Слушаю вас, — проговорил я, убрав ключи в карман.
— Это по поводу вашей жены Виктории, — проговорили в трубке быстро. — Должны сообщить вам…
— Я не женат, — отрезал, заметив желтый корпус вызванного авто. — Запомните это и не звоните мне больше.
Глава 4
Глава 4. Вика
— А ты привез меня домой! В спальню! В кровать! Или я сама дверь открыла?!
— Ты сказала, что Вика забыла взять витамины! — орет супруг, заполняя пространство коридора дымом от сигарет. — Потом полезла со своими благодарностями!