- Но как же... она же моя…
- Вот поэтому тебе и нельзя его бить! Тебе еще жениться в следующую субботу! Подойдешь в Загсе ЗАГС к Фроловой, скажешь, от меня - она быстро все организует. Ясно, боец!
- Так точно!
- Бойцы, вперед! Никто, кроме нас!
Только бы успеть! Как я доехал до того сквера, помню плохо. Только увидев ее лицо, в себя пришел. Парни уже паковали урода. Не до него сейчас им, так займутся - мало не покажется. Она сейчас важней.
- Ты в порядке, - в глаза заглядываю, руки целую, замираю, увидев синяк.
- Парни, руку ему там дверью прищемите, - кричу, уводя девушку подальше.
- Не учи ученых, - отвечает Никита.
- Никита Павлович, это вы? - Ольга вглядывается в темноту. Я замираю.
- Госпожа психолог! - узнает он, и мы не успеваем среагировать, как его кулак прилетает в лицо урода. Хоть бы не сорвался и этого в больничку не определил. Парни бросают урода и теперь держат Никиту.
- В порядке! Я в порядке! Егор, на пару слов!
Я не-хотя отпускаю от себя Ольгу. Парни представляются, шутят. Стоят рядом, оберегая. Я как будто ком проглотил. Не знаю, что сказать.
- Все честно, боец, ты ее первый встретил. Не думал, что так вот выйдет. Но я третьим- лишним не буду. Уйду. Я кодекс чту и тебе советую. Но учти, обидишь ее…
- Не обижу! - я тогда не знал своего будущего и наивно думал, что все будет хорошо.
- Я уезжаю. Меня давно в соседний город зовут. Береги ее.
В глазах командира снова темнота, как будто Ольга была единственной, кто поддерживал в нем свет. А теперь она со мной. Станет моей женой. Жена друга – табу.
Пожимаем друг другу руки и расходимся. Я к своей любимой, он в другой город.
Глава пятая
Федор целует маму и вдруг замирает.
- Товарищ генерал, мне кажется… - он не успевает договорить, приборы начинают пищать. В палату залетает врач, за ним мед - сестры - нас оттесняют, и даже мой командный голос не помогает. Обреченно ждем под дверью.
- Очнулась!-
Не верим. Так ждали этого простого слова, а вот сейчас не верим!
- Ты молодец, парень! С того света маму вернул! Всем бы такого сына! - доктор тормошит Федора. Он как будто и не слышит.
- Иди к ней, - подпихиваю его в спину.
- Нет, - качает головой, – я не смогу ей сказать об отце. Не смогу.
- Я скажу. Ты иди, Федор, она тебя ждет.
Сын уходит. Я благодарю врачей. Пропускаю мимо улыбки мед - сестер. Не до них. Только одна улыбка меня сейчас волнует, но я прекрасно знаю, что увижу ее не скоро и не факт, что вообще увижу. Скорей всего Ольга улыбнется Федору, а я.. я дурак не заслужил.
Когда все пошло под откос? Через пару месяцев нашего брака? К нам в часть привезли нового генерала. Он полностью оправдал поговорку: новая метла по-новому метет. Кошмарил по- страшному, самодурил, но за ним стояли высокие люди и ему никто не перечил. Мы с парнями,- выученные в строгой боевой закалке Никиты, этого дурака с погонами в серьез не воспринимали. Скрепя сердцем и кулаками, терпели его самоуправство. Но хуже всего была его дочь! Алиса. Барышня решила, что она в части – королева, а мы все - ее пажи. А лучше рабы. Зеленые салаги во всю строили ей глазки, мы же лишь плевались про себя - не дай бог попасть под ее плохое настроение. Проблем с папашей не оберёшься.
Только дома меня ждали уют, забота и любовь. Ольга светилась от счастья. Я был похож на новенький медный чайник. Блестел от одного ее взгляда. Обустраивали быт, гуляли, болтали долгими вечерами, любили друг друга, как в последний раз. Когда молод и все чувства оголены, когда каждое прикосновение, как разряд тока, и каждый поцелуй- сладок. С того времени фотография у меня до сих пор дома стоит.
Федор сжимает мое плечо. Выплываю из воспоминаний. К Ольге пока нельзя. Она спит. Сын робко спрашивает, где в городе можно переночевать. Он опоздал на последнюю электричку. Ну уж нет, в гостиницу ты не поедешь.
- Поехали ко мне, только по пути в магазин заскочим, а то в холодильнике мышь повесилась.
В магазине тянемся к одним и тем же продуктам. Макароны, фарш, пельмени и молотый кофе. Никакой растворимой бурды. Да, гены не пропьешь. Поздно вечером ужинаем, я честно не знаю, о чем с ним говорить. Как все объяснить?
- Я из вашего свидетельства о разводе самолетик сделал. Мне тогда лет пять было. А слова с этой бумажки в голове на всю жизнь засели. Елистратова Ольга Владимировна и Елистратов Егор Федорович. И дата 15 июня. Если к этой дате прибавить 8 месяцев, получится мой день рождения. Я не дурак, товарищ генерал, скажите честно, вы мой отец?
- Никита Павлович твой отец. Он тебя воспитывал, растил, болезни лечил, обувал, одевал. А я так, один дурак, который твоей матери очень больно сделал. Я лечение оплачу. Не спорь. Это не обсуждается. Последнюю рубашку, если надо, продам, но мама твоя выздоровеет. А там, глядишь, и простит меня. Наверно.