- С чужой женой, по кодексу! - хрипел я. Он тоже в долгу не остался, заехав мне в глаз.
- На себя посмотри! Любитель генеральских дочек! Я тебе, щенок, говорил, что с тобой сделаю, если ее обидишь! Ты у меня кровью харкать будешь за каждую ее слезинку!
Мутузили друг друга знатно. Только услышав мигалки в подворотне, спрятались. Только наши это разборки, никого больше неи касаются.
- Товарищ командир, подстава это чистой воды, не мог я с Алисой, не было ничего.
- Когда ничего не было, жены в слезах в другой город не приезжают. Люблю я ее. Ты пойми, Егор, больше жизни люблю. - Мы тогда не знали, что его слова пророческими окажутся.
- Твой косяк, боец, ты ей больно сделал. А я ее никогда не обижу, я жить без нее не смогу. Будь мужиком. Отпусти ее. Дай развод. Она меня выбрала, она со мной счастлива будет.
Понял, что прав Никита. Не простит меня Ольга, не сможет. И я не прощу. После того, как увидел, как Никита ее за руку держит, смотрит, как на икону - не смогу принять ее. Не прощу.
- Подымай свои связи. Пусть сегодня разводят. И чтоб я вас больше не видел и ничего о вас ни знал. Нет вас. Умерли вы для меня. Только я тебя, Никита, все равно не прощу. Ее - может быть, со временем, но не тебя, ты же мне отца заменил, а ты…
Я молчал. Нам обоим было больно от этой ситуации.
Теперь не могу злиться на Никиту. Я его уважаю. Да только пустой след – это уважение. Через пару дней после спешного развода он мне звонил. Но я же гордый. Мне было проще телефон разбить, чем ответить на его звонок. Теперь я точно знаю по какому поводу он мне звонил. Рассказать о беременности Ольги. Почему это знаю? Потому что, когда по карьерной лестнице взлетел, не утерпел - воспользовался своим положением, в дело его личное заглянул. И справку о том, что он бесплоден, увидел. Датируемую тем днем, когда он жену с любовником застал. Тогда злорадствовал. Думал, отольются ему мои слезы. А вон как вышло. Он все это время сына моего воспитывал. И как воспитал. Горжусь! Теперь надо Ольгу на ноги поставить. Физически она мало пострадала: пару ушибов и синяков, а вот морально. Если бы не Федор и ее психологическое образование, не знаю, как бы все обернулось. Я не навязывался. Просто передавал деньги, оплатил санаторий. Понимал, что я для нее гонец, принёсший плохие вести. Сообщивший о смерти мужа. Федор звонил часто, это радовало, скорей всего ему не хватало чисто мужских разговоров отца и сына. Я не перетягивал одеяло на себя, но с каждым разом все больше привязывался к парню. И вот так прошел год с той жуткой аварии. Я стоял у могилы и смотрел на лицо Никиты. Многое ему хотел сказать, поблагодарить за сына и, как ние странно, за Ольгу. Из рассказов Федора понял, как она была счастлива все эти годы с ним. Ее счастье дорого гво стоит. На плечо легла рука сына. Рядом Ольга в черном. Все так же прекрасна. Попытался уйти, не мешать им. Не дали. Повели в ресторан, вместе отметили горькую дату, много вспоминали. Я не мог не заметить, что Ольга смотрит на меня без злобы или обиды. Простой открытый взгляд. Это уже большее, чем я рассчитывал. Вечером Федор засобирался уходить, я из кухни услышал их разговор. Постепенно голоса перешли в крик:
- Мама! Я взрослый! Я сам решу, с кем мне встречаться!
- Федор, эта девица тебе не пара!
Я поспешил в коридор. Увидел, как за сыном захлопнулась дверь. Ольга устало терла переносицу.
- Это все твои гены! - гневно крикнула она в сердцах и замерла, поняв, что сказала.
- Ольга, спокойно скажи, чем я могу тебе помочь? - я делал вид, что все в порядке. Мы ни разу еще не обсуждали ситуацию с нашим сыном. Но не в таком же тоне ее обсуждать и нее в такой день.
- После смерти Никиты, Федор непонятно где подцепил эту девицу! Будь Никита жив, он бы никогда…
- Я разберусь. Все хорошо, Ольга, не переживай, я верну Федора. Закрой за мной.
Легко сказать, верну! Где его искать? Куда он мог пойти? Ноги сами ведут меня в ближайший бар. Тут я когда-то отмечал свой развод. До поросячьего визга. На столько на кидался, что в голову пришла гениальная мысль переспать с Алисой! А что, я теперь свободный мужчина, что хочу, то и делаю! Потом утром меня сильно рвало и не только от алкоголя, а от мерзости своего поступка, которым я разом перечеркнул все то хорошее, что было между мною и Ольгой. Еще генерал добавил головной боли, называя меня исключительно зятьком. На эту сумасшедшую семейку я смотреть не мог. В груди еще ныло после развода, и я, поклялся себе больше никогда не пить и на километр к Алисе больше не приближался. Она нервничала, истерила и тогда-то в сердцах и прокричала, что в ту самую роковую ночь она подсыпала мне снотворное в стакан. И у нас действительно ничего не было. А в один день не явилась ночевать. А утром ее бездыханное тело нашли в подворотне. Оказалось, Алиса была наркоманкой. Я настоял на экспертизе установления отцовства. Она и в правду была беременна. И, конечно же, не от меня. На девять дней ее отец не выдержал и пустил себе пулю в лоб из табельного наградного оружия. Что началось в части! Мы не знали, как нам выкрутиться из этого кошмара. Тогда-то Никита и позвонил. Я в сердцах швырнул телефон об стену. Его мне к моим проблемам не хватало. Знал бы, тогда, как все обернется. А сейчас главное - не дать моему сыну наступить на те же грабли.