— Да я поняла... Пожалуйста, хватит это повторять...
— ХА-ХА. А теперь ноги в руки и вперёд. Быстрее, мразь! Шевели задницей! Я устала ждать!
Эти слова как будто ударили девушку разрядом молнии. Она резко дёрнулась, но её тело, окоченевшее от усталости и холода, отказалось подчиняться. Попытка подобрать отрезанную конечность превратилась в мучительную борьбу — пальцы скользили по кровавой плоти, не находя опоры. Её взгляд устремился к зомби, но тут же отпрянул назад. То, что когда-то было человеком, вызывало лишь волну тошнотворного отвращения и бессильной ярости. Стиснув зубы, Ориета подошла к шатающейся фигуре Наилса. Взяла со стола нож. И резким рваным движением вогнала его в височную кость. Раздался глухой хруст. Тело обмякло, рухнув на подкосившихся ногах безвольной куклой.
— Ненавижу. Я справлюсь сама... Да что ты смотришь на меня! ХВАТИТ ХВАТИТ ХВАТИТ!
Рыча сквозь зубы, она набросилась на Наилса и перевернула его на живот, с хрустом выворачивая голову и вдавливая лицо в земляной пол. Лишь избавившись от ненавистного взгляда, девушка, превозмогая дрожь в руках, начала волочить окровавленные останки к дому. Руки не вызвали особых проблем, но вот ноги казались просто неподъёмными, высасывая последние остатки сил. Заперев сарай на щепу и дом на ржавый замок, Ориета еле добрела до спальни. Её сознание отключилось ещё до того, как голова успела коснуться подушки.
— Просыпайся! Пора пора пора!
— Ну ещё пять минуточек, мам…
— Встать немедленно! Живая груда отбросов! Позор моего чрева! Ты всерьёз думаешь, что имеешь право валяться, когда я задыхаюсь от нетерпения?!
— Но я ведь даже не дочитала книгу, ты мне так и не дала этого сделать прошлым утром!
— Меня это не волнует! Ленивый кусок мяса! Компостное удобрение...
— Да встаю я, встаю…
Девушка сморщила нос, с трудом приподнялась и села на кровати. Несколько секунд она бессмысленно смотрела в одну точку, пока сознание медленно возвращалось из сонной пустоты. Всё тело ныло, каждая мышца кричала о переутомлении. С неохотой она вытерла грязные руки, лицо и волосы о пожелтевший край простыни, оставляя на ней размазанные бурые пятна.
— Опять будет кричать, что я неряха…
Аккуратно вставая на носочки, девушка заковыляла в уборную. Покрытое паутинкой трещин, заляпанное зеркало давно не показывало истины. Ориета туда даже не взглянула. Она залезла в кадку с холодной, затхлой водой и, стуча зубами, попыталась смыть с себя напоминания о вчерашнем дне. Самым сложным было вычистить бурые куски из складок рогов и из-под обломанных когтей. Более-менее приведя себя в порядок, она откопала в куче тряпья заляпанную пижаму и, прихватив книгу, оставленную на кровати, начала аккуратно спускаться по лестнице. Каждый шаг отдавался болью в перетруженных ногах, а колени предательски подкашивались с каждой пройденной ступенькой. На кухне её встретило до боли знакомое зрелище.
— Иди ешь.
— Нет времени.
— Ты сдохнешь от голода, идиотка!
— Зря что ли тела домой таскала? Всё равно слишком гнилые для тебя...
— Фу. Шавка!
— Да я не об этом… КадАвер РезурЕктум.
Зелёное пламя вспыхнуло у её пальцев. Останки на столах, разложившиеся конечности, ободранные рёбра, полуистлевшие черепа — вздрогнули и оторвались от поверхностей, охваченные мертвенным свечением. Клочья плоти отлетали, обнажая желтоватые кости, измазанные мутной слизью, которые со звоном сталкивались в воздухе, срастаясь в чудовищный пазл. Через три вздоха перед ней стояли два скелета. Ориета попыталась вспомнить, из чьей могилы выкопала тела, чтобы дать хоть какие-то имена или клички… но чернота глазниц и вечный оскал жёлтых зубов были настолько похожи друг на друга, что как девушка ни старалась, так и не смогла придумать ничего, кроме слов «Первый» и «Второй».
— Что ж. Так даже лучше… Хотя бы никто не будет глазеть с тупым выражением лица... Первый, в погребе должна была остаться еда… найди и принеси. Второй. В левом шкафчике стоит бутылка вина. Тащи сюда. И бокал захвати! Ну а нам пора начинать.
Её взгляд скользнул к фигуре за столом, изучающе осматривая тело женщины-тифлинга, покрытое чёрными пятнами и личинками, шевелящимся под кожаными заплатками разных оттенков.
До конца дня Ориета не выпускала из рук иглу, кропотливо заменяя почерневшие лоскуты кожи «свежими». По требованию матери пришивала к телу принесённые накануне конечности. Но отвалившийся хвост — единственное, что отказалось подчиняться. Тонкая кожа у основания рвалась под тяжестью облезлого склизкого отростка. Плюнув на безнадёжную затею, девушка отмыла тело и расчесала спутанные волосы. Затем обвела стул сложными руническими кругами и, усевшись за стол напротив, начала чтение заклинания. Она знала, на что идёт. Теперь на протяжении недели ей предстояло держать заклинание в уме, не теряя концентрации ни на миг, а всё ради того, чтобы ускорить и без того абсурдно долгий ритуал.