— Не смей меня трогать! ЭксорИтео вИте!
На глазах мужчина начал ужасающе преображаться. Его тело иссыхало, кожа сморщивалась, обтягивая выступающие кости. Хриплые попытки что-то сказать быстро перешли в предсмертный стон. Через мгновение на террасу рухнул иссохший скелет, обтянутый пергаментной кожей. Раны Ориеты затянулись сами собой, будто их и не было. Кинжал с глухим звоном выпал из её ладони, а на лице девушки расцвело блаженное удовлетворение. Ориета медленно подошла к краю террасы, её пальцы изогнулись в странном, почти изящном жесте. В бирюзовых глазах вспыхнуло мертвенно-зелёное пламя, окутавшее её руки призрачным сиянием.
— СалтАтио мОртес, — прошептала она, и слова повисли в воздухе, наполненном запахом крови и страха.
Из её пальцев вырвались чёрные, как сама ночь, бархатные нити. Они метались между разбросанными телами, перепрыгивая с одного трупа на другой. В следующее мгновение из плоти и одежды вырвались окровавленные скелеты, их кости бренчали и скрежетали, когда они поднимались, чтобы присоединиться к кровавой бойне. Ополченцы, увидев ожившие останки своих товарищей, друзей и родных, наконец осознали весь ужас своего положения. Их ряды дрогнули, когда они поняли, что окружены со всех сторон. И тут же крики ужаса смешались со звуками ломающихся костей и рвущегося мяса, создавая жуткую симфонию смерти.
Ориета вальяжно шествовала по улицам, её руки были подняты в победоносном жесте. Когда она дошла до цветочной лавки, её взору предстали разбитые окна, выломанная дверь и стены, испещрённые оскорбительными надписями. Без тени сомнения она выпустила несколько огненных снарядов, которые, влетев в здание, мгновенно превратили последний след её прошлой жизни в пылающий костёр. Пламя, обняв деревянные стены, как будто пожирало воспоминания, обиды и всё, что когда-то связывало её с этим местом. Дом дальше по улице засуетился. Из распахнутых дверей высыпали очередные знакомые фигуры. Большинство гостей, к своему счастью, успели уехать раньше, но Гарет, видимо, даже после всего увиденного решил задержаться у дяди. Сейчас он, нагруженный несколькими рюкзаками, помогал молодой матери с младенцем спуститься с крыльца, в то время как Стор Хорен, уже раздобывший повозку, спешно грузил в неё какие-то вещи. Ориета без колебаний направилась к ним. Женщина, заметив её, завопила, неприлично тыча пальцем в сторону приближающейся некромантки. Ребёнок громким плачем тут же начал вторить своей матери. Стор бросился на помощь, подхватив жену под руку и подталкивая Гарета в сторону повозки. Ориета лишь ехидно улыбнулась и коротким жестом отправила свою костяную армию за ними в погоню. Крики женщины, плач ребёнка и отборный мат мужчин усиливались по мере приближения нежити. Повозка уже тронулась с места — породистый гнедой конь, несмотря на опасность, чётко выполнял свою работу. Но бренчащая костями армия была уже опасно близко: вооружённые скелеты заряжали арбалеты, безоружные яростно рвались вперёд.
Вдруг Гарет спрыгнул с движущейся повозки. Подняв руки вверх, он крикнул срывающимся голосом: — Стой! Давай поговорим!
Ориета удивлённо приподняла бровь и приказала скелетам замереть. Повозка замедлила ход — родственники пытались уговорить парня вернуться, но он лишь сложил руки в умоляющем жесте, закивал головой, позволяя им уехать, явно решив пожертвовать собой. После мгновения нерешительности повозка рванула прочь, а Гарет, опасливо обходя замерших скелетов, медленно двинулся к Ориете.
— Эй, ребятки! Вы посмотрите! Герой собственной персоной! Рыцарь без сияющих доспехов!
Скелеты дружно защелкали челюстями в зловещем одобрении. Когда Гарет приблизился, голем тяжело шагнул вперёд, нависая за спиной Ориеты, его горящие глаза приковались к дрожащему парню. Гарет нервно обводил взглядом окружающих, а его дыхание стало резким и прерывистым.
— О-остановись. П-пожалуйста.
Девушка разразилась ледяным смехом, который тут же подхватили скелеты костяным перезвоном.
— И ради этого ты лишил меня удовольствия избавиться от всего города разом? Теперь из-за тебя эту семейку придётся искать... Прощай!
Голубые искры молнии забегали между её пальцами. В смрад гниющего мяса тут же вмешался запах летней грозы.