— СТОЙ! Я хочу быть с тобой!
Искры тут же погасли. Но девушка не произнесла ни слова, пронзая льдом бирюзовых глаз трясущегося парня.
— Я хочу быть с тобой. Несмотря ни на что. Невзирая на твои... увлечения... Я слышал много гадостей про тебя и про твою семью. И многие правда заслуживают настигшей их участи! Я знаю, тебе одиноко, но со мной тебе больше не придётся страдать. Давай уйдём. Куда-нибудь. Неважно. Лишь бы быть счастливыми. Вместе.
Ориета резко развернулась к голему: — Ну-ка, цыц! Ты обещала!
Затем её взгляд устремился к Гарету. Опустив глаза, она подошла почти вплотную, так что между ними оставалось лишь пространство для дыхания.
— Ты говоришь правду? — её голос звучал хрупко, словно тонкое стекло, готовое треснуть в любой момент.
— Д-да...
Поцелуй. Резкий и страстный. Ориета жадно впилась в него губами. Парень сначала застыл от неожиданности, но затем нежно обнял её за тонкую талию, притягивая ближе. Этот долгожданный поцелуй высвободил скопившуюся вокруг них энергию. Где-то поодаль полыхал город, но здесь воздух заискрился голубым свечением. Сама магия подчинилась страсти, окутывая их нежным сиянием, будто любопытный свидетель. Свечение сгущалось возле их голов, кружилось, словно желая заглянуть, подсмотреть, увидеть происходящее своими глазами. Ориета запутала пальцы в его пышных светлых волосах... и вонзила когти. Кровь заструилась по вискам Гарета. Голубое сияние померкло, сменившись бледно-зелёным, а затем, будто сгнив на глазах, превратилось в липкие чёрные нити. Они метнулись через когти прямо в голову парня. Тот пытался отстраниться, оттолкнуть, но невидимые путы сковывали мертвой хваткой. Глаза закатились, обнажая белки, вены вздулись и почернели. И тогда он увидел всё. В его голове проносились события последних дней и многолетней давности, за которыми он наблюдал глазами Ориеты. Весёлые и грустные. Напряжённые и умиротворённые. Счастливые и несчастные. Прекрасные и невообразимо ужасные. То ли девушка показала всё, что хотела, то ли он нашёл в себе силы, но парень отпрянул, падая на четвереньки. И как облезлый кот, гортанными звуками начал изрыгать из себя чёрную слизь, будто его выворачивало самой тьмой, которая, казалось, никогда не закончится... Оправившись от потрясения, он с жалостью и страхом взглянул на возвышающуюся над ним Ориету. А она... спокойно поправляла размазавшуюся помаду слюнявым пальцем, разглядывая себя в крошечном зеркальце.
— Ну что? Всё ещё хочешь меня спасти, герой?
— Ты... Больна...
— Я думаю, все мы больны в какой-то степени... Я усвоила главный урок. Этот мир топчет тех, кто НЕ ХОЧЕТ дать ему отпор.
— Все эти годы... Окружающие сами создавали монстра...
— Хоть кто-то меня понимает...
— Но ведь это не выход! Всегда можно...!
— Чи-чи-чи... Тихо. Это не меня заперли с вами. Это вас заперли со мной. Я сожгу город и найду всех, кто из него успел сбежать. И тех, кому они рассказали обо мне. Мам, помоги.
Голем загрохотал по камням, подошёл к Гарету, схватил его за волосы и грубо поставил на ноги, продолжая держать. Парень пискнул, замер — и увидел перед собой лицо Ориеты, почти вплотную. После напряжённой паузы девушка впилась губами в оголённую шею Гарета. Тот застонал, завопил, пытался вырваться, но стальная хватка голема не позволила это сделать. До того тёплые пухлые губы обожгли кожу могильным холодом, оставив на шее почерневший ожог.
— А ты, Гарет Бринн. Пишется с двумя «н». Беги. И если хоть слово произнесёшь обо мне, я найду тебя. И это будет наша последняя встреча.
***
— Наконец-то хватка чудовища ослабла, и я рванул, что есть мочи. Куда глаза глядят...
— По-моему, ты брешишь, старик. Знаешь, сколько сказочников приходит сюда в надежде развести меня на пару золотых?
— Клянусь тебе, так всё и было. Вот, смотри!
Старик, сидящий передо мной, оттянул меховой шарф и продемонстрировал расплывшийся ожог на шее, очертания женских губ, въевшиеся в кожу, как клеймо.
— А город? Как его? Фэрбрук? Где хоть какое-то упоминание в книгах или документах? Такой инцидент не мог пройти незамеченным.
— Дак это уже больше пятидесяти лет назад было... Время быстро стёрло остатки пепелища... А документы... Такие провалы, косяки и фиаско не вносят в документы и подтирают все прошлые упоминания... Можешь, кстати, посмотреть приказы о запрете магии и дату их подписания... Тогда папаня нашего короля сдуру решил пустить под нож все магические искусства. Да вот только народ был против. Приказы выполнялись... ну, номинально... Пока Герданис не внёс правки, запретив только некромантию.