— И ты всегда выигрываешь?
— Хах. Всегда. Окончательно и бесповоротно. Не учатся ничему некоторые и учиться не хотят… Кичатся богатством своих родителей, а сами ничего из себя не представляют.
— Но ведь теперь у тебя будут проблемы?
— Не. Максимум их мамаша скажет пару ласковых. Все прекрасно понимают, что они сами нарываются.
— Последние новости! Последние новости! Барон Эйринспейр фон Фанарат основал новое поселение Меловый Дол! Работы шли денно и ночно, но строители получили по паре серебряных! Народ прозвал деревню Нищие Мелки! Какое же название приживётся?
— О! Глашатай! Пойдём послушаем?
— Лучше пойдём дальше, там всё равно ничего интересного…
— Да как это? У нас в деревне глашатаев и в помине не было! А в Алантрате теперь ещё и печатную мастерскую открыли — все новости на бумаге, совсем без души... Ну пойдём, прошу тебя...
Глаза Гарета загорелись азартом, когда он поймал взгляд Ориеты. Девушка, испытывая странное смущение под этим настойчивым напором, перевела глаза на мальчишку-глашатая, балансирующего на шаткой пирамиде из ящиков. Пожала плечами и, почти шёпотом, будто надеясь, что Гарет не расслышит, пробормотала:
— Ладно... пойдём...
Рыжий кудрявый парнишка, одетый в зелёную жилетку, звонким певучим голоском собирал вокруг себя интересующихся горожан. Многие проходили мимо, всё равно, если будет что-то интересное, рано или поздно об этом узнают все.
— Жадный барон силой подавил возникший бунт! Зачинщиков и подстрекателей вздёрнули на том самом эшафоте, что они сами и сколотили! Ходят слухи, будто в его усадьбе спрятаны горы украденного золота! Что на это ответит наш король?
— Радостная весть для купцов и ремесленников! Ярмарка в честь урожая откроется в следующую субботу! Торговцы со всех земель привезут ткани, специи и диковинные товары. Первые три дня — освобождение от пошлины! Не упустите выгоду!
— Следующей ночью запирайте двери! На городском погосте снова осквернены могилы! На сей раз пострадало семейство Теинитар! Исчезли останки недавно погибшего на службе Бейро! Кладбищенский вор — предположительно упырь!
— Фу, какая мерзость. Пойдём отсюда, мне уже пора возвращаться в лавку.
— Ну а ты говоришь, ничего интересного, видишь, какой ужас тут творится…
— Да это всё сказки...
— А ты одна домой добираешься? Тебя никто не встречает?
Ориета неприкрыто занервничала, сжимая пальцами край льняного кофтана: — Одна хожу…
— Ну тогда жди, сегодня вечером составлю тебе компанию!
Девушка облегчённо выдохнула: — Да, конечно, я буду не против. О! Вон мистер Хорен. Мистер Хорен, здравствуйте!
Щуплого вида мужчина с проседью в чёрных волосах недоумённо обернулся на крик. Великоватая ему одежда дёрнулась в такт его движению. В руке он нёс наполненный продуктами узелок, видимо, докупал недостающее к вечернему застолью. Он с изумлением и тревогой в глазах смотрел на Гарета, явно не ожидая увидеть его в компании Ориеты.
— Здравствуй, Ориета. Привет, Гарет! Рад видеть тебя! А как окреп, повзрослел, вырос! Или это я постарел и скрючился?
— Взаимно, дядь. Обнял бы тебя, да руки заняты. Это, кстати, вам... Надеюсь, Нуре понравится?
— Естессно! Она любит цветы больше, чем меня! Давай их сюда... Кхм, тяжёлые... У нас даже отдельная комната выделена под её заросли!
— Ваши розы, как и просили...
— Сколько должен?
— Бесплатно. Это подарок.
— Хех, что ж. Спасибо! Заходите на угощения, раз такое дело, побалую вас сладостями…
— Да, конечно!
— Эм... Нет... У меня лавка…
— Да ладно тебе! Пусть мать присмотрит… Кстати, как у неё дела? Давненько её что-то не видно…
Ориета скрючила лицо, как будто вдохнула чёрного перца, и сквозь зубы процедила: — Она... болеет. Мне пора.
Девушка как-то дёргано развернулась и почти побежала прочь. Остановившись возле распряжённой повозки на другой стороне улицы, она трижды поплевала через плечо и трижды постучала по дереву, повторив этот странный ритуал ещё два раза. Стоявшие позади мужчины смотрели ей вслед, не отводя глаз, полушёпотом с серьёзными лицами о чём-то переговариваясь.
Возвращение в лавку встретило Ориету привычным потоком материнских упрёков, ведь цветы, как известно, пока что не умеют сами за собой ухаживать. Девушка молча бросилась выполнять указания, погружаясь в рутину, словно в спасительную трясину, позволяющую отгородиться от ядовитой атмосферы недовольства. Её руки механически пересаживали подросшие растения в новые глиняные горшки, умело разделяя корневища дорогих экземпляров. Она наводила порядок, бережно протирая каждый листочек, будто в этой заботе могла найти своё спасение. Редкие покупатели тщетно пытались разговорить погружённую в себя девушку. Её ответы звучали отстранённо, лишь иногда срываясь на заученные данные о цветах и фразы о том, как эти растения «прекрасно дополнят любой интерьер». Но мысли её были далеко — они целиком сфокусировались на сероглазом блондине Гарете. В голове роились картины будущего, где она примеряла подвенечное платье, устраивала совместные поездки на белых лошадях, собирала пиры и праздники, на которых они были главными виновниками торжества, и в целом то время, когда пропадёт это вязкое, гнетущее чувство одиночества. Когда алое закатное солнце угасло за горизонтом, а небо вновь затянули чёрные тучи, Ориета никак не могла усидеть на месте. Она то и дело подскакивала к окну, вглядываясь в пустеющую улицу — то ли с надеждой, то ли со страхом.