В сознании Ориеты всплыл чёткий образ отца, склонившегося над столом, который грубо отстраняет её руку от чёрных кривых фолиантов. Его голос звучит жёстко и не допускает никаких возражений. Девушка не помнит слов, только лишь ощущения несправедливости и подросткового бунта. Именно этот запрет годами манил её, как пламя огней в ночи. Тайком, украдкой, страница за страницей, она впитывала опасные знания, осмеливаясь применять на практике только лишь малую их часть.
Ступая по рассыпанным глиняным черепкам, Ориета направилась в подсобку. Из потёртой кожаной сумки она извлекла массивный том, испещрённый пометками. Пальцы сами лихорадочно заскользили по закладкам, глаза выхватывали знакомые строки — каждая буква в которых была написана её собственной рукой в долгих ночных бдениях. Припомнив нужные заклинания, Ориета набросила всё ещё мокрое синее платье и направилась к болтающейся на ветру двери. Шаги её проваливались в грязь, когда она вышла под хлещущий дождь на задний двор. Среди хаотичной груды деревянных обломков и мусора, как жуткий цветок, торчало по пояс тело одного из братьев. Его голова неестественно вывернулась, открывая взору белесый обломок позвонка, торчащий из окровавленной шеи. Стеклянные глаза застыли, уставившись куда-то мимо, в пустоту между каплями дождя. Ориета стояла, ощущая, как вода стекает по её лицу ручьями. Омерзение, которое она испытывала, не имело ничего общего с увиденной картиной — оно целиком относилось к тому, кем был этот человек при жизни. Девушка замерла, впиваясь взглядом в темноту переулков. Её плечи напряглись в немом ожидании — ведь шум разрушений мог привлечь лишнее внимание. Но чёрные глазницы окон оставались пустыми, будто весь город вымер. Лишь вспышки молний, на мгновение выхватывающие из тьмы мокрые крыши, нарушали этот мертвенный покой. Ориета смело вытянула руку перед собой. Зеленоватое пламя тут же вспыхнуло в её ладони: — КадАвер РезурЕктум.
Слова вывалились из её рта гнилостными ошмётками. Голова Наилса дёрнулась, пытаясь повернуться, но сломанная шея не позволила ему совершить этот манёвр. Обломки досок затрещали, зашевелились, и вот уже скрюченные руки принялись раскапывать завал, вытаскивая на поверхность переломанное тело. Через несколько минут перед Ориетой предстал её мучитель. Он стоял, вывернутый полубоком так, чтобы видеть девушку. Его тело покачивалось, а из перекошенного рта вырывались хриплые, бессмысленные звуки — не то мычание, не то сдавленные стоны. Ориета смотрела прямо в пустующий взгляд, будто пыталась разглядеть в нём хоть каплю сознания. И вдруг — взорвалась. Пощёчины, удары кулаками, пинки в промежность, когти впивались в ещё свежую кожу, оставляя кровавые борозды, ярость обрушилась на восставшего мертвеца волной бешеной мести, но труп лишь покорно шатался, беззвучно принимая каждый удар. Наконец, злоба иссякла. Ориета отступила на шаг, резко поправила мокрые волосы, откинув их за рога, и упёрла руки в боки, переводя дыхание. Горло сжала вязкая слюна. Она сглотнула, чувствуя, как кислотное жжение злобы медленно отступает, оставляя после себя лишь тяжесть в мышцах и горький привкус триумфа.
— Теперь он твой! И ты можешь делать с ним что пожелаешь! Хах! Хоть кто-то тебя не бросит и не предаст! ТЫ просто трусиха! Давно надо было начать пользоваться силой, которой обладаешь!
— Ты права, мам... — на её лице расползлась хищная улыбка, а в глазах вспыхнул бирюзовый огонь, холодный и безжалостный.
— Я всегда права! Хватит скалиться, гиена! Про второго не забудь!
Девушка развернулась и направилась в переулок. Зелёный всполох. Те же омерзительные слова, и вот уже двое — она и Маилс — возвращаются к безвольно стоящему Наилсу. Тело второго брата было изрешечено в нескольких местах, но, несмотря на сквозные дыры, сохранило свой полный функционал.
— Ну что ж… Посмотрим, насколько вы послушные. Ты, дырявый — танцуй. А ты бейся головой об стену. И смотри, чтобы она не отпала!
Трупы немедленно повиновались. Нелепый, дёрганый танец одного тела под аккомпанемент ритмичных ударов головой второго о деревянную стену вызывал у девушки настоящий восторг. Она упивалась своей властью, и широкая улыбка не сходила с её лица, а в глазах вспыхивали искры жестокого удовлетворения.
— Так, мальчики, стоп, подходите ко мне. Теперь мы отправимся ко мне домой и продолжим наше... развлечение. Правда, ваш нынешний вид может вызвать лишние вопросы... Хм... А что...идея!
Ориета с хрустом вправила шею первого брата, грубо задрав пёстрый воротник его рубахи, скрывая следы торчащих костей. Затем, сдернув с него пиджак, накинула на второго, стараясь прикрыть сквозные дыры. Подобрав валявшиеся под ногами грязные бутылки, сунула их в скрюченные пальцы обоих мертвецов, предав тем самым более естественный вид.