— Ну вот! Просто прелесть! Ступайте в мою мастерскую, я пойду следом... А то вся промокла, тут с вами... Ха-ха!
Два парня, шатаясь и подволакивая ноги, тут же зашагали в указанное место, крепко сжимая бутылочные горлышки в побелевших пальцах. Ориета же брела позади, внимательно оглядывая окрестности, выдерживая ровно такую дистанцию, чтобы успеть среагировать, если вдруг что-то пойдёт не так.
— Открыть мне дверь!
Трупы ринулись выполнять приказ, толкаясь в дверном проёме. Девушка, игриво покачивая бёдрами и размахивая хвостом, неспешно проследовала внутрь небольшого сарая. Густой спёртый воздух тяжёлой волной вырвался наружу. Внутри на стенах висели разнообразные инструменты, на утрамбованном земляном полу стояли гончарный круг, небольшая печь для обжига и стеллаж с многочисленными полками, уставленными готовыми и незавершёнными глиняными горшками.
— Добро пожаловать, мальчики, в нашу игровую комнату!
— Ориета!
Девушка подпрыгнула на месте и засуетилась, словно пойманный за озорством ребёнок: — Д-да, мама? Что-то не так?
— Ты отвратительная потаскуха! Вместо помощи матери развлекаешься с паршивыми кабелями! У тебя теперь есть всё, чтобы меня вылечить!
— Да... Сейчас я вот этого разделаю и всё тебе отдам! Как там тебя... Наилс, иди сюда!
— Нет! Мне нужен другой!
— Но...
— Никаких «но»! Не смей перечить, дрянь! Поломанного себе оставь!
— Я поняла...
Ориета злобно топнула ногой и принялась отдавать приказы своим новым «игрушкам». Мертвецы покорно выполняли каждое распоряжение: волокли мешающие предметы в угол, с грохотом сваливая их в беспорядочную кучу, неуклюже перебирали инструменты, роняя половину из них на землю, прежде чем кое-как разложить их на маленьком столе. Одеревеневшие пальцы безуспешно пытались справиться с верёвками, и лишь после долгих мучений им удалось скрутить несколько кривых узлов. Поначалу Ориета командовала со злостью, сквозь зубы выкрикивая указания. Но постепенно, наблюдая за нелепыми движениями своих подопечных и слушая их туповатое мычание, она не смогла сдержать улыбку. Вскоре девушка и вовсе расслабилась, полностью погрузившись в процесс управления, с нездоровым блеском в глазах и лёгкими нервными смешками, вырывавшимися время от времени. Ориета завершила последние приготовления. Схватив верёвку, перекинутую через потолочную балку, она туго обвязала лодыжки второго брата, другой конец сунув в руки Наилсу.
— Тащи и не отпускай, — бросила она, глядя через плечо, и Наилс тут же рванул плотно скрученный жгут.
Маилс грохнулся на пол, ударившись головой, затем резко взлетел и повис вверх ногами. Он беспомощно болтался в воздухе, сопровождая движения глухим мычанием, хаотичными взмахами рук и частым щёлканьем зубов. Сначала Ориета лишь фыркнула, но затем разразилась истеричным хохотом, заполнив звенящим эхо пространство сарая. Продолжая смеяться, она перебирала инструменты на столе, оценивающе взвешивая каждый в тонкой руке. Взяв пилу, она методично принялась отделять конечности от висящего тела, от которого с каждым движением инструмента раздавалось прерывистое мычание, ритмично обрывающееся при обратном ходе пилы. Эти звуки неожиданно напомнили странную мелодию, которая тут же застряла в голове, и Ориета даже не заметила, как та начала срываться с её губ. Девушка продолжала мурлыкать себе под нос с блаженной улыбкой, методично отделяя бедолаге сначала руки, затем ноги. Зомби давно замолчал — лишь его лицо, застывшее в немой гримасе недоумения, ещё пыталось выразить хоть что-то. Когда последний лоскут кожи не выдержал веса тела, оно с глухим стуком рухнуло на пол. Магия, удерживавшая подобие жизни в искалеченной плоти, давно рассеялась. Но Ориета, казалось, даже не заметила этого — её занимал только ритмичный процесс «творчества» и навязчивый мотив, не дававший сосредоточиться ни на чём другом.
— Эй, урод, какого дьявола ты до сих пор держишь? Отпускай! — висящие ноги тут же плюхнулись на землю, утягивая за собой верёвку.
— У меня же теперь твоя рожа постоянно перед глазами будет… Ну? Че уставился? — на девушку глядели мутные белесые глаза, не выражая и капли эмоций.
— Ты сам во всём виноват. Ты и твой брат! Вы грязные животные, которых заботят только собственные желания! А на других вам плевать!
— Правильно! Весь мир желает только есть, пить и совокупляться! Я пожила, я знаю. Запомни, ты никому не нужна, кроме матери!