– Вам бабушка ничего плохого не сделала.
– Знаю. Я и не говорю, что сделала.
Бабушку с дедушкой представляла бабушка. Она была сильнее дедушки. Папа словно прочел как-то эти мои мысли и сказал:
– Не надо думать, что дедушка не думает так же. Просто его папа… – он задумался, говорить мне это или нет, – очень сильно кричал на его маму, и он дал себе слово, что никогда не будет кричать на женщину. Оттого он кажется мягким, но это не так.
– Хорошо, – мне было все равно, кем кажется дедушка, а кем является. Я не собиралась общаться с ними.
– Ты должна позвонить бабушке и вы должны снова начать общаться.
– Слушай, ей самой-то это нужно? Мне кажется, нет. Она ни разу не позвонила, ни разу.
– Она боялась натолкнуться на маму.
– А я тут причем?
И так, пока мы не ложились спать. А на следующий день сначала:
– Почему вы не общаетесь с бабушкой и дедушкой?
– Нам Мама запретила.
– А у меня всегда было свое мнение. Я вырос на улице, и никто мне дерьма в уши не лил. И если бы мне запретили общаться с бабушкой, я бы плюнул на этот запрет!
– Я тебя понимаю.
– А у тебя… есть своя голова на плечах?
– Есть.
– Я вижу, что нет.
– Не надо так.
– Иначе бы ты общалась с бабушкой.
– А, может, бабушка, сама может решать за себя, хочет она общаться с внуками или нет. С ее стороны что-то желания не видно было.
– Я же говорю, – ответил папа, – она боялась натолкнуться на маму…
– И что?
И дальше аргументы шли по кругу.
Таким склочником оказался мой папа… Я и не думала, что взрослые могут быть такими детьми… Все вокруг оказались жестокими равнодушными детьми… Вдруг.
Я ждала от папы… сочувствия, понимания, разделения моей скорби… а у него только одно было в голове – бабушка! Вот о ком мне точно не хотелось говорить и думать, так это о ней – ее не было в моей жизни слишком давно, а еще она сильно ссорилась с мамой – мне не хотелось ни звонить, ни даже думать о ней.
– Как может мать запретить ребенку общаться с мамой папы? Это же нонсенс! Это грех!
– Послушай, мамы часто запрещают детям общаться с кем-то. “Не общайся с Васей, он плохой”. “Не общайся с этим человеком, он пьяница” или “Эта бабушка выведывает семейную информацию”…
Папа задумался.
– А что если твой муж запретит твоему ребенку общаться со мной?
– Я с ним поговорю. Я ему не позволю.
Папа задумался.
– Как вы можете! Это ваши родные бабушка с дедушкой!
– Пап, бывают папы пьяницы и уголовники, родные папы. Они исчезают на 3 года, на пять, на больше, а потом объявляются, и дети не всегда хотят общаться ними, с родными папами, какое там бабушка с дедушкой…
Папа задумался.
Но, видно, что-то грызло его изнутри, только я не замечала. И он начинал снова.
– Мама сделала вас заложниками своих отношений с бабушкой.
Слушай, хватит. Это отношения бабушки с Мамой, и если бабушка их не решила, это ее проблемы. Сейчас уже поздно.
– Ваша мама была неадекватной!
– Не смей так о Маме!
– Но это правда!
– И что? Зачем ты приехал? Говорить мне эту правду? Я думала, ты согреешь меня, утешишь, а ты только скандалишь.
– Вы должны это знать.
– У меня горе, папа. Меня это все не волнует. Зачем ты…
– Ты придираешься а) к форме, б) к месту. Ты не придираешься к смыслу того, что я говорю. Тут тебе сказать нечего.
– Это потому, что мне сейчас ни до чего. Мне плохо.
– Ты знаешь, что ваша мама подошла на похоронах дедушки к моему отцу и попросила, чтобы он уехал? И прокляла его, мою маму, и всю его семью!
– Теперь знаю.
– А Лина тут вообще причем?
– Послушай, у Мамы умер отец, ее уволили с работы, ты ушел… ей было очень погано…
– То есть ты ее защищаешь?
– Конечно, я ее защищаю. Ты хоть представляешь, как ей было плохо?!
Не знаю, что отражало мое лицо. Явно не ту пустоту и черную яму, которая была во мне, иначе бы папа меня обнял и согрел, а не выплескивал бы на меня свою истерику.
Я смутно понимала – ему было плохо. Ему было тягостно и тоскливо от смерти Мамы. Он искал выхода своей боли. И находил его, выливая бессильную ярость на свою дочь.
Он говорил монологами. Я вставляла слово только когда не могла сносить, не могла держать его.
Я тогда ночами не спала. Находила разные дела.
– Зачем ты приехал? Какая была цель? – спрашивала я папу.
– Ну я подумал, что, чем снимать квартиру, лучше я буду дочери отдавать эти 20 тысяч.
– Можно я буду спать в маминой комнате? – спрашивал папа.