Я нажал блестящую кнопку и лифт остановился. Мама расстегивала мои брюки, а я грубо задирал ее платье, чтобы вновь вернуть свой член в ее горячее и влажное лоно. Глухие стуки разносились по все шахте лифта, когда мама, крепко обняв меня своими сильными красивыми ногами, принимала внутрь мой твердый член.
- Сиськи, пососи их, они так хотят, - стонала мама.
Я резко дернул ткань платья на декольте, и передо мной предстала пышная грудь в дорогом бюстгальтере с вылезающими через край кружевной ткани коричневыми краешками сосков. Еще одно движение и перепонка между чашечками была разорвана, и бюстгальтер беспомощно распахнулся, повис на бретельках, выпустив наружу две огромные сиськи. Я кусал их, кусал соски. Мама стонала не то от боли, не то от желания, ерзая задницей по гладкой стенке лифта, вверх и вниз.
Я снова кончал, выпуская в маму свое семя. Мама повисла у меня на шее, сморщившись, как будто она терпела сильную боль, которая вот-вот должна закончиться. Ее тело сползло на пол лифта, а я, тяжело дыша, уперся лицом в стенку лифта.
- Это пиздец какой-то, - сказала мама, сидя голой задницей на холодном полу с раздвинутыми ногами, а перед ней болтался мой испачканный член, - Мне хочется все больше и больше, и я не знаю, что мне делать, - мама взяла в рот мой член и стала обсасывать все, что на нем осталось.
Кое-как собравшись с силами, мы натянули на себя одежду и поднялись к квартире.
После душа мы рухнули на кровать и обнялись под шелковой простыней.
- Ты такая красивая, без косметики тебе так хорошо, - сказал я смотря в глаза маме, как только мы проснулись.
- Да ну тебе, не смеши, - настроение у мамы было отменное, она первая выпорхнула из-под простыни и отправилась в ванную.
По квартире были разбросаны наши вещи, мамин разорванный лифчик, туфли начинавшее расползаться чулки.
После кофе я поехал на мойку, чтобы помыть машину и привести в порядок салон.
По дороге домой у меня уже встал. Я ждал момента, когда буду дома и мама меня встретит.
- Жень, я дома.
- Иду, милый. Иди в гостиную и приготовься.
Я пришел вовремя. Мама вошла в зал. Она была одета в коричневую школьную форму советских времен, две косички с бантиками, белые гольфы и туфли на шпильке.
- Александр Андреевич, вызывали? Я Бессонова.
- Вызывал, - я сразу вошел в роль.
- Я пришла.
- Я вижу. Бессонова, Женечка, а что у нас с географией? Почему я должен выслушивать от Тамары Петровны жалобы на вашу неготовность.
- Я просто была не готова, - мама стояла, водя носком по полу.
- Не готова. Это двойка. И что будем делать? - строго спросил я.
- Не знаю.
- Наверное, вызову родителей в школу, - строго сказал я.
- Ой, нет, только не родителей, - взмолилась мама.
- И... Ваше предложение.
- Мое предложение такое, - мама подошла ко мне и повернулась задом, нагнулась и задрала подол платья.
На ней были белые хлопковые трусы.
- Бессонова, - зло сказал я.
- Да, Александр Андреевич.
- Что это? Что ты делаешь?
- Это моя жопа, Александр Андреевич. Я хочу чтобы вы ее потрогали.
Мама отодвинула край ткани и широко раздвинула ноги.
- Бессонова, у вас анус как у малолетней девочки. Он такой невинный, светло-коричневый.