Сашка мотнул головой.
Отчего-то произошедшее нервным током прошлось по струнам души. С одной стороны он зол – новенькая блин тачка! А с другой – голод и бедность? Испуганные глаза незнакомки. У него в планах креветки и устрицы на ужин в дорогом ресторане города, туса с друзьями, а у этой ужин без хлеба и рыбы. И, кажется, потеряв свою скромную поклажу, она сейчас сильно печалится.
- Черт! – Ветров со злостью сплюнул на землю и, вжав голову в плечи, нырнул в теплый салон.
______________________
2.1
…От Зинки воняло сладкими духами и…рыбой. Видимо даже ее дорогущие духи не могли справиться со сквозящим от нее амбре. Саша так и сказал ей, громко засмеявшись – к чему скрывать очевидное. Гарик же, который имел виды на Зину, упорно молчал и делал вид, что все в порядке. Ветров вел автомобиль на приличной скорости, ржал, кидая на нее, недовольную, взгляд в зеркало заднего вида, Зина дымила электронной папиросой, Гарик лапал ее за острые коленки. Все при деле.
- Спасибо, что забрали! – выдохнула она. – После недавней тусы я долго на домашнем аресте сидела. Сегодня каааак оторвусь! – Зинка громко заржала. – Ну держись мамуля, поплачешь ты у меня сегодня, домой вернусь утром!
Зинка обернулась и показала кулак на вывеску рыбного рынка. Гарик довольно сжал ее в объятиях, Сашка укоризненно покачал головой.
- Малая еще, чтобы по ночам тусить! Мать бы пожалела!
- Ага, щас, Сашенька! Мне восемнадцать, моя голова – мои правила, а мать – зануда! Да она сама меня в восемнадцать уже родила, а меня жизни учит! Поздно! Ой, Саш, у ларька тормозни?
- Тормозну тебе сейчас, мелкая!
- Ну, пожалуйста, ну Сашенька!
Гарик ревниво эйкнул, Сашка усмехнулся, включая поворотники и перестраиваясь в другой ряд, ближе к обочине.
- Кто я, Саша, а кто ты? Я принцесса! Мой отец цыганский барон – забыл?!
- Ой, блин! – засмеялся Гарик, хотя Зинка была права. Ее батя был еще тот хмырь. Богатый и уважаемый. В определенных кругах, конечно, в которые нос лучше не совать
- Ага, забыл! Страх потерял и рамсы попутал! – весело отозвался Ветров и резко нажал на тормоз. Обернулся и серьезно, спросил: - А кто эта девчонка? Ты, кажется, ее Олькой назвала?
- Пфф! – удивленно прыснула Зина. – Ну, ты спросил, Саша! А при чем здесь она? Мы о другом разговаривали! Или ты все это время только о ней и думал?
Ревность кольнула Зину, пробиваясь наружу в нотках ее звонкого голоса. Гарик дёрнул плечом. Его тоже периодически сжирала ревность – слишком уж Зина ветреная, а его, кажется, начинала сжирать любовь. И вот угораздило же – именно к этой пишадице.
- Ну, скажи. – Попросил Саша, улыбаясь. И ведь ему и вправду интересно.
- Зачем? – ревниво заупрямилась Зина. Гарик метнул в друга строгий взгляд.
Саша выгнул бровь. Молчит, не сводя с нее внимательного взгляда. Зина недовольно мотнула головой и выдохнула:
- Оля она. У матери на рынке работает, рыбу перебирает. Разнорабочая. Вечно голодная, похоже одной рыбой и питается. Малоимущие они…или как это называется…
- Ха! – Гарик заржал. – Это называется Зиночка бедность, но тебе, наша принцесса это понятие чуждо.
- Ой, и, слава богу! Я бы в Олькиной шкуре не хотела оказаться. У нее прикиньте, отец болен, мачеха бросила, родная мать не появлялась уже лет…Да никогда не появлялась, родила и тоже бросила, как котенка. Она в малосемейке допотопной живет, райончик – жуть.
Зинка затараторила возбужденно, выдавая парням все подробности Олькиной не завидной жизни. Гарик сначала смеялся, потом приуныл. А Саша, закусив губы, смотрел невидящим взглядом в окно и видел не серый смог, а ее – этой маленькой Ольки – испуганные глаза…
Жалость жалостью, но при мыслях о ней в его штанах зашевелилась не понятная для него сейчас жизнь. У него с утра был секс с классной девчонкой, которая вдоволь удовлетворила все его потребности, так чего сейчас-то? Его такие серые мышки никогда не привлекали. Но у товарища в его штанах видимо был свой взгляд на происходящее.