Ирина ахнула:
— Я думаю, что это архив! Каждый шар — это звёздная система! Здесь могут быть координаты как нашего, так и других миров! Это… это потрясающе!
Мы осторожно собрали несколько шаров, которые не охранялись призраками. Система идентифицировала их как «Астрологические карты (фрагмент, ранг D-)». Ценный информационный ресурс, как ни крути. Не знаю, для чего они нам могут понадобиться, но лишними точно не будут.
Пока никто не видел, я прикоснулся к одному такому шару и переместил его в свой инвентарь.
— Надо забрать все шары! — заявила Ирина с горящими глазами. — Это же прорыв в науке! Мы сможем узнать, где в космосе ещё есть жизнь!
— И что нам это даст? — со скепсисом в голосе спросил её Марк. — Я не собираюсь рисковать ради не пойми чего. У меня есть задача, и я собираюсь её выполнить. Всё остальное неважно. Да и сражаться с призраками нет ни малейшего желания.
— Только вот им, похоже, плевать на твои хотелки, — оборвал его я, указав в нужную сторону.
Монстры, которые до этого не обращали на нас ни малейшего внимания, вдруг резко нами заинтересовались. Да и свечение вокруг них словно сменило цвет, став более… агрессивным, что ли.
— Уничтожить, только аккуратно. Остальных не сагри, — скомандовал командир бойцам-ближникам.
Дальнейшее продвижение замедлилось. Бойцам приходилось отбиваться от ставшими агрессивными стражей. Сначала это были просто призраки. Потом на их место пришли големы. Они были словно собраны из частей различных механизмов и имели странные формы.
Ирина составляла подробную карту локации с более-менее безопасной дорогой. А я решал головоломки, расшифровывал надписи, указывавшие на скрытые проходы, рассчитывал последовательности активации механизмов для получения доступа к запертым дверям.
На втором ярусе нам попалась самая сложная задача. Чтобы пройти дальше, нужно было «настроить» огромную армиллярную сферу, перекрывавшую проход. На её кольцах были нанесены не созвездия с потолка, а какие-то новые символы.
Нужно было, вращая кольца сферы, выстроить символы в правильной последовательности, деактивировав ловушки. Это было очень сложно. Я потратил на неё почти час, перебирая варианты, пока наконец не нашёл комбинацию, которая позволила бы нам пройти боком и при этом не прожариться, не превратиться в кусок льда, не пропустить через себя десятки, если не сотни электрических разрядов и прочее, и прочее…
В итоге, сфера потухла, когда её кольца встали на свои места и разблокировали проход. За ним мы нашли проход дальше и некую «Капсулу памяти Обсерватора». При активации она проецировала последнюю запись, как мы поняли, учёного. Он, в свою очередь, был отдалёно похож на человека, только очень худого, с голубоватой кожей, явно выше двух метров и с дополнительной парой коротких рук.
Вещал он на непонятном языке, но мне, при помощи навыков, удалось перевести кое-какие обрывки: «…аномалия в секторе 7… звёзды гаснут… не естественный процесс… словно ВИРУС в ткани пространства-времени… Мы пытаемся стабилизировать, но система самоочистки не срабатывает… Они приходят… несут с собой разрушение… Их надо уничтожить… Уничтожить… Этот вирус должен быть уничтожен!»
Запись обрывалась и, что бы мы не делали, она не желала повторяться. Слово «вирус» прозвучало снова. Теперь уже в контексте космической катастрофы. Не очень обнадёживающая информация, как ни крути.
Не обнаружив больше ничего ценного, мы двинулись на третий ярус. И уже там, в самом сердце обсерватории, под главным куполом, мы нашли то, что искали.
В центре зала на пьедестале лежал «Ключ Небес» — изогнутый, как спираль, жезл из тёмного металла с вкраплениями светящихся камней, имитирующих звёзды. Но просто подойти и взять его было нельзя. Весь зал представлял собой ловушку. И это стало понятно, после того, как один из мечников наступил на цветную плитку, которой был выстлан пол.
Здорового мужика, весом под сто килограмм, швырнуло в стену спиной вперёд. Словно ему великан в грудь засадил. После удара он закричал от боли.
— Куда ты полез, мать твою! — наехал на него Марк. — Последние мозги растерял?
— Да не ори ты так, Марк, — со злобой ответил пострадавший. — Лучше вколи обезбол! Я руку сломал! И с рёбрами что-то — дышать тяжело.
— Ты придурок, Лёха! А если бы тебя в лепёшку раздавило, а? Об этом ты не подумал? Куда ты, ёпт, торопишься? На собственные похороны?
После слов Марка пострадавший мужик как-то побледнел. Видимо, представил, что бы с ним произошло, если бы его с силой вдавило в пол.