Я постоял так несколько секунд, ожидая последствий, но время шло, а предполагаемой кары так и не последовало.
— Замяли? Отлично! Благодарствую.
С облегчением выдохнув, я сосредоточился на предстоящем испытании. Библиотека. Слово-то какое тёплое, уютное и привычное. Оно словно пахнет старыми книгами, пылью и чем-то таинственным. Вот только моя надежда на то, что у меня получится полистать древние фолианты, тут же испарилась, как только я оказался в главном зале.
Это действительно была библиотека, только больше нашей Публичной раз в пятьдесят! Всё вокруг было покрыто вековой пылью, мутные стёкла в гигантских витражных окнах, сквозь которые сочился призрачный свет, были выбиты. Однако его хватало, чтобы рассмотреть «книжные» стеллажи высотой с двух-, если не трехэтажный дом. Словно этого было мало, некоторые из них были соединены шаткими, словно парящими в воздухе мостиками без перил. И, да, книг на полках не было. По крайней мере, я ни одной не заметил. Зато каменных табличек, свитков из чего-то похожего на кожу и даже тускло светящихся кристаллов было полно. Чтобы взять и просто почитать хоть что-то, нужно было залезть повыше!
В центре зала на невысоком постаменте лежала одна-единственная табличка. Я подошёл. Над ней висело едва заметное мерцание — ещё одно системное сообщение.
Испытание «Знание». Переведите истинное название этого места с языка его создателей. У вас есть три попытки. Неверный ответ активирует защитные механизмы. Время не ограничено.
— Оу, спасибо, что не ограничили во времени, — пробормотал я. — Только мне от этого не легче. Я тут раньше от голода помру, чем найду верный ответ.
Или нет?
Я отступил от таблички и поднял голову, принявшись рассматривать изображения на стенах и далёком потолке. Один раз это сработала, может получится и в этот? Всё бы ничего, только, несмотря на слова про три попытки, сомневаюсь, что у меня есть права хотя бы на одну. Особенно, если упомянутые защитные механизмы будут хотя бы отчасти похожи на первого стража. А ведь учитывая повысившийся уровень сложности, и монстры тут, по логике вещей, должны быть опаснее. Смогу ли я с ними справиться? Очень сильно сомневаюсь. Мне и в первый-то раз сильно повезло!
Пока я размышлял о перспективах, мой «Лингвистический Анализ» уже тихо зудел на задворках сознания, перерабатывая получаемую информацию. Я начал с ближайшей стены. Росписи, барельефы, случайные символы на косяках «окон». Большая часть была чисто декоративной — бесконечные повторяющиеся узоры, не несущие особого смысла, были чем-то типа визитной карточки мастеров.
Но в углах, на стыках арок, я стал находить иное. Небольшие, аккуратные надписи. Как будто строители или библиотекари оставляли пометки. «Левая опора, уровень 2», «Центральный зал», «Зона хранения летописей Войны с Небом». Последнее звучало уже интереснее. Проблема в том, что такие вот наполненные смыслом записи располагались ближе к верху.
Пришлось мне лезть выше. Вернее, я попытался это сделать. Но первая же попытка взобраться на ажурную, но прочную на вид каменную лесенку, ведущую к нижним полкам, закончилась для меня полной катастрофой. Оказалось, что значение Ловкости 3 — это не просто цифра. Это фактическое отражение реальности, в которой мне отныне предстоит жить. Я зацепился ногой о какой-то выступ уже через полтора метра, едва не сверзился вниз, чуть не свернул шею и словил мощный заряд адреналина, сравнимый с атакой голема.
Невозможно открыть навык «Акробатика». Низкое значение характеристики Ловкость.
Появившаяся надпись выглядела как издёвка. А ведь я бы не отказался от халявного навыка! Уверен, что это довольно полезная штука, которая может пригодиться в сражении с монстрами.
— Засада! — выругался я, потирая ушибленное колено. — Раз не получилось тут, должен же быть другой путь? Для таких вот…как я.
Взгляд зацепился за полки. Они стояли так близко, что можно было подтянуться, ухватившись за выступы, что я и попытался сделать. Самое трудное было взобраться до того места, где уже можно было их использовать, как лестницу. А затем настала пора медленно и мучительно подтягиваться, используя больше силу рук (жалкую четвёрку!) и упрямство, чем крайне низкую ловкость. Я карабкался, словно гусеница, ползущая вверх по ветке, пыхтя и проклиная всё на свете: свою бывшую начальницу, пролитый кофе, самокат, гравитацию.
Но с каждым метром я мог прочесть всё больше надписей, и мой навык лингвистики работал всё лучше. Символы, которые сначала были просто красивыми закорючками, начинали складываться в логические конструкции. Я выискивал повторяющиеся символы, складывал их в слова, а затем и в полноценные предложения.