Когда я была маленькой, я заболела однажды, и я хотела чего-то, только сама не знала чего. Мой отец сидел у моей постели и разговаривал со мной.
— Я хочу, — сказала я.
— Знаю, Сверкунчик.
— А чего я хочу?
— Всего, Сверкунчик.
— А это можно?
— Можно.
— Когда?
— Как только ты выздоровеешь.
— Сейчас?
— Не сейчас, но скоро.
— Завтра?
— Завтра — обязательно.
— А что это — все?
— Ты сама. Ты получишь себя назад, как только выздоровеешь, и забудешь даже, что себя теряла. Это и будет все.
— Так все — это я сама?
— Да, Сверкунчик. А больше ничего и нет.
— Но ведь я у себя есть всегда.
— Только не сейчас, потому что сейчас ты больна. А когда человек болеет, он теряет себя — но очень ненадолго, тебе хочется всякой всячины, хочется всего, но по-настоящему нужна тебе только ты сама — и любовь. Ты и любовь — это и есть все, а ведь я люблю тебя, Сверкунчик.
Потому, наверное, я и почувствовала себя больной, когда увидала людей в приемной Майка Макклэтчи. Я видела, что они чего-то хотят, и не могла им дать этого. Терпеть не могу, когда кто-то чего-то хочет и не может этого получить. Мне стало стыдно, когда я увидела, как они сидят, стоят — и все ждут чего-то. Как больные в постели — но только не было отца, чтобы сесть рядом, взять их за руки и сказать, что скоро они будут здоровы.
Оттого, что чего-то хочешь, делается больно, так больно не бывает больше ни от чего. По мне, так лучше обойтись и не хотеть. Ведь все равно у меня есть я сама и много времени впереди.
Хелен Гомес сразу послала нас в кабинет к Майку, и Мама Девочка сказала ему:
— О, Майк, как бы мне хотелось, чтобы вы дали работу им всем.
— Мне бы тоже хотелось, — ответил Майк, — но ведь сделать это я не могу.
— Тогда хоть не заставляйте их ждать.
— Они скорее предпочтут ждать, чем увидеть, как я выйду из кабинета и сразу всем откажу. Кстати, Кэйт собирается на несколько дней уехать за город и считает, что вам обеим тоже не мешало бы отдохнуть. Куда бы вы хотели поехать — с тем, чтобы вернуться в воскресенье вечером? У вас будет почти четыре дня. В понедельник мы начинаем читать полной труппой — в девять утра, здесь. Так куда? В Атлантик-Сити? В Коннектикут?
— В Париж, — ответила я.
Майк Макклэтчи засмеялся и сказал:
— О нет, не так далеко, пожалуйста.
— Вообще говоря, — сказала Мама Девочка, — я хотела бы остаться в Нью-Йорке и походить по театрам.
— Не надо. От театров, пожалуйста, держитесь подальше. Я знаю, что говорю. Я хочу, чтобы ни вы, ни Сверкунчик ни на какие спектакли не ходили. У вас появятся разные мысли, а это совсем не нужно.
— Вы уверены, что появятся? — спросила Мама Девочка.
— Абсолютно. Кэйт очень довольна всем, как оно есть, и я тоже, так что в театр не ходите.
— Что я действительно люблю, — сказала Мама Девочка, — так это ездить, но ведь у меня нет машины.
— Найму, — сказал Майк. — Будет в гараже отеля. Шофер вам нужен?
— Я об этом не думала, но как упоительно было бы просто сидеть на заднем сиденье и ехать далеко-далеко, а вечером возвращаться домой.
— Значит, машину с шофером, — сказал Майк. — Позабудьте о пьесе, позабудьте обо всем на свете. Посвятите четыре дня отдыху и развлечениям.
— Тогда каждый день мы будем устраивать пикник.
— Прекрасно, — сказал Майк. — Что еще нужно?
— Еще? — Мама Девочка рассмеялась. — А что еще мыслимо?
Мы вернулись туда, где ждали люди. Хелен Гомес спросила нас:
— Так куда вы направитесь?
— На пикники, — сказала я, — каждый день.
— Поедемте с нами, — сказала Мама Девочка.
— Если бы я могла, — вздохнула Хелен.
— А в воскресенье?
— Воскресенья — мои самые загруженные дни. Вы же знаете, я не просто числюсь работающей в этой конторе. Желаю вам хорошо отдохнуть. До встречи в понедельник утром!
Мы вышли из конторы и спустились на Пятую авеню. Мы решили, что вернемся домой пешком и заодно посмотрим на витрины. Когда мы вернулись наконец в отель, человек за конторкой сказал, что машина и шофер уже ждут нас и что в комнате — корзина для пикника. Мы поднялись к себе в номер, и там на бюро стояла большая плетеная корзина, полная еды, обернутая в зеленый целлофан и перевязанная зеленой лентой.
Из маленького конверта Мама Девочка вынула карточку и прочитала:
— «Моей звезде — вам обеим. С любовью, Майк».
— Куда мы поедем? — спросила Мама Девочка.
— На Кони-Айленд.
— Ну уж нет!
— Ну уж да!
— Но почему, Лягушонок?
— Потому что ты была там, когда была маленькая, а я не была. Потому что я видела его в шести или семи картинах и теперь хочу увидеть по-настоящему. Поедем!