Снова тонкая рука потянулась для рукопожатия. Вера захотела сжать ее крепко, но получилось едва коснуться кожи. Поднять глаза на Свету – невозможно. Благо обстановка вокруг стала суетной и они быстро разделились. Подошел Артем Николаевич, поздравил и встал за ее спину, как будто на защиту тыла. Вера плохо понимала, что происходит, но видела, что все внимание приковано к ней.
– Вера, поздравляю с победой! – Это подскочил парень, которого наняли освещать чемпионат. – Как тебе игра? Расскажи о своих впечатлениях, а я буду записывать на диктофон, если не возражаешь. Это для статьи на наш сайт.
Вера попыталась что-нибудь сказать, но получилось только промямлить нечто невнятное про хорошую игру и приятные впечатления. Видя ее сложности, корреспондент предложил прислать вопросы на почту, она с облегчением согласилась. Но на этом все не закончилось, заставили делать фотографию с сусальным кубком, медалью и планшетом. Что ж, планшет – это не так плохо, можно продать, он еще запакованный. Фото наверняка будет смешным и нелепым из-за того, что она пытается удержать все это добро в руках. Вера не к месту вспомнила о мультике про пластилиновую ворону, который однажды показывал ей папа. Тогда она мультик совершенно не поняла, а сейчас вспомнился смешной кадр, где счастливая корова пытается удержать седло большое, ковер и телевизор, который, может, вру́чат, а может быть, вручáт. Только корова счастливая, а Вера – нет.
3
Сидя на кровати с полотенцем-чалмой на голове, Вера рассматривала упаковку айпада и воровато поглядывала на дверь. Не хотела оказаться застигнутой врасплох, чтобы не пришлось краснеть от неловкости и прятать большую коробку под одеяло. Она уже прошерстила «Авито» и узнала, что даже бэушный планшет такой модели стоит шестьдесят с чем-то тысяч. Можно нормально так разжиться. И канцелярку новую купить, и вещи, и родителям домой что-нибудь, а еще отложить на коррекцию фигуры, как и хотела. А можно не продавать, оставить себе и снять красивую распаковку для инсты. Например, на пляже. Тем более сегодня все равно нет никаких планов, кроме вечерней жеребьевки по классике. Хотя при чем тут море и айпад? Да ни при чем, просто хочется, чтобы в ленте наконец было хоть что-то красивое.
Подушечки пальцев беспокоил зуд. Пальцы тянулись гладить экранную ленту. Вера подумала секундочку и решила, что, раз она победила, можно снять вето на инстаграм. Кивнула себе для подтверждения и полезла смотреть примеры рилз с распаковкой, но по дороге задержалась и посмотрела свою ленту, ленту мамы, ленту турнира и вообще всевозможные ленты во всех соцсетях. Шахматная группа как раз сделала пост, который сообщал о предварительных итогах на чемпионате страны и о победе Веры в этапе по рапиду. В списке лайкнувших попалось знакомое лицо.
И снова здравствуйте, Светлана. Ой, какой захолустный профиль. Вроде бы соседка не из такого уж глубокого Подмосковья. Долгопрудный, что ли, или что-то другое на Д. Судя по ленте, в городке было много дворовых кошек и заброшек, а еще деревьев, рельсов и граффити. Самой Светы в пейзажах Долгопрудного – или чего-то другого на Д – почти не было. На редких четких фото в рост лицо было закрыто телефоном или затерто в редакторе. Странная нелюбовь к лицу, которое она так ярко красит. Может, поэтому и красит? Вера отлистала ленту в самый низ и увидела старые картинки тех времен, когда запостить размытое фото ног в кроссовках было высшим шиком. С одной слишком контрастной – по моде трехлетней давности – фотографии ей улыбалась маленькая Света в обнимку с мамой, а позади их светлых голов маячила мужская футболка и часть предплечья. Подпись под фото гласила: «Моя семья».
Вера вздрогнула всем телом, как от прикосновения холодных парикмахерских ножниц к шее. Крепкая волосатая рука с треском опускается на светлую голову и хрупкие кости, крепкая волосатая рука оставляет черные синяки на прозрачной девичьей коже, крепкая волосатая рука лежит на спинке кресла как клешня морского чудовища. Вера по-боксерски отбросила телефон и, пока не передумала, закинула коробку с айпадом на кровать Светы. Чтобы не отвечать на неудобные вопросы, она быстро оделась и, как была, с мокрой головой, выскочила из номера. Страшновато было наткнуться на соседку или Артема Николаевича – или еще кого-то, кто захочет сбить с нее решительность бежать, но холл оказался пустым и тихим. Раздвижные двери лениво разъехались, как будто в санаторий их тоже отправили отдыхать, а не работать. С улицы дохнуло сладкими цветами и канализацией.