После ужина, за который Вера дважды подходила к столу раздачи и хотела бы подойти еще, но застеснялась, – жеребьевка состоялась в третий раз. Стартовал заключительный, и самый престижный, этап турнира – классика.
По жребию Вере досталась сильная соперница с рейтингом за две тысячи – Лея Гусева. Дуэт Зайцева – Гусева напоминает басню Крылова. Почему так много животных фамилий, если в старину имена образовывали от занятий человека? Что праотец Леи делал с гусями, а праотец Веры с зайцами? Разводил, истреблял? Интересно. Но вряд ли эти двое были веганами, так что ничего хорошего.
Лея только вчера приехала вместе с мамой, специально, чтобы сыграть классику. Артем Николаевич предлагал своим ученикам бить по всем точкам, а тренер Леи считал, что шахматист определяется классикой, когда время партии не ограничено и противостояние может длиться часами. У некоторых шахматистов на четвертый час кончается кислород, а у некоторых открывается второе дыхание. Тут папа непременно бы вспомнил любимую карикатуру Бидструпа под названием «Подготовка к чемпионату», где спортсмен бегает, прыгает, фехтует, в общем, готовится к эпичной битве похлеще, чем Рокки, а потом сидит совершенно неподвижно за шахматной доской и играет в шахматы.
Отправляясь после жеребьевки спать, Вера заглянула в бар к Артему Николаевичу. Теперь этот темный закуток стал его базой, и Вера почти всегда находила его там. Только раз она заходила к нему в номер, но это было еще при заезде. Артем Николаевич сказал, что утреннего разбора Гусевой не будет, так как он завтра с самого утра на игре с Яриком. Радость с лица тренера испарилась, и оно приняло свое обычное серьезное выражение. Вере так нравилось больше, она предпочитала предсказуемого тренера счастливому.
Зоологическая партия с Гусевой планировалась на шестнадцать часов. Делать с утра было особо нечего, поэтому после завтрака Вера отправилась в зал посмотреть на чужие победы. Привычные турнирные звуки: шум отодвигаемых стульев, шелест бланков и короткие приветы. Вера встала у задней стеночки, чтобы никого не смущать и не смущаться самой, ведь после победы в рапиде внимания ей уделяли больше обычного. Возле игровых столов уже мялись Артем Николаевич с Яриком. Ярик выглядел неважно: осунулся, мешки под глазами, выдохся от блица и рапида. Турниры – они такие. Сильных игроков не так уж мало, а вот сильных и выносливых – единицы.
Вера наблюдала за осунувшимся Яриком, осунувшийся Ярик наблюдал за Артемом Николаевичем. Жадными глазами он следил за наставником, как будто хотел задать важный вопрос и ждал момента. Сам Артем Николаевич не замечал рыскающего взгляда ученика и не спеша бродил по игровому пространству, останавливаясь за спиной то одного, то другого игрока, оценивал позицию и возможности развития. Кажется, игроков это нервировало, они оборачивались и недовольно оглядывали чужого тренера. Зато Ярик словно приободрился и возобновил игру, посматривая за Артемом Николаевичем, а спустя час даже вывел партию в ничью. Неплохо, с такими ошибками в самом начале шансов мало, но он сумел. Отыграв партию, радостный Ярик и довольный Артем Николаевич ретировались из зала, а Вера осталась стоять у своей стеночки в раздумьях.
А это всё – точно то, чего она хотела? Вот она уже чемпионка, вот ей заплатили сто тысяч, вот ее все хвалят и поздравляют – казалось бы, мечты сбылись. Но что дальше? В лучшем случае светит пара хороших турниров за границей с большими призовыми фондами, потом на спаде рейтинга замужество и спортивная смерть. Женский век короток и в шахматах. Можно, конечно, развивать карьеру тренера, как Артем Николаевич. Преподавать в какой-нибудь СДЮШ, перелопачивать тысячи детей ежегодно в надежде заполучить достойного ученика, который сможет хоть на что-то претендовать, и наблюдать, как собственные способности угасают. Поэтому Артем Николаевич и пьет – наверное, иначе никак. Он ведь тоже был перспективным, один раз даже выиграл у чемпиона мира, рейтинг скакнул на две пятьсот, ну и на этом всё.
Вера знала Артема Николаевича с самого своего детства. Он часто бывал у них дома, тренер и папа учились в одном классе в средней школе. Была у них еще какая-то романтическая история с мамой. Она тоже училась в этой школе, сначала вроде в нее влюбился Артем Николаевич, а потом папа, но мама выбрала папу, почти сразу забеременела и вышла замуж. Вере не особо нравилось, что на месте ее любимого папы мог быть какой-то другой, чужой мужчина, пусть даже Артем Николаевич, поэтому детали этой любовной истории пропускала мимо ушей. Главное, что все получилось хорошо: мама и папа вместе, у Артема Николаевича есть своя семья, а у Веры есть папа.