Вечернюю партию она отыграла вничью, но с Гусевой это можно считать хорошим результатом. Заработанные пол-очка пойдут в копилку общего результата. Вернувшись в номер, она застала там развалившуюся на кровати Свету в наушниках и поняла, что не может больше делать вид, что у нее нет соседки. Ведь вот же она, кивает подбородком в такт неслышной музыке. Вера плюхнулась на край Светиной кровати. Та открыла глаза, вынула из уха наушник и молча предложила его. Вера так же молча его приняла и улеглась рядом. Так они и пролежали в тишине комнаты, тыкая друг друга локтями в ребра из-за тесноты односпальной кровати, пока плейлист не проигрался до последнего трека.
Наутро новый невкусный завтрак и новая тяжелая партия. Второй день тура Вера играла уже на характере. Спустя несколько турнирных дней она видела доску как будто яснее, дебюты разыгрывала на автомате, но на творческий прорыв уже не приходилось рассчитывать. Она очень устала и заметно подсохла. Известно, что во время партии у шахматиста подскакивает пульс и держится стабильно высоко, жир сжигается как на пробежке. Жалко только, что потом зверский аппетит все возвращает назад.
Пока соперница из Краснодара Лида искала выход из патовой ситуации, Вера как раз размышляла, что бы такое съесть на обед, может, все-таки сгонять за шаурмой, и наблюдала, как Ярик страдает за соседней доской. Каждое его движение выдавало страдание: он держался руками за голову, топтался ногами под игровым столом и напряженно водил глазами по залу, как будто искал решение варианта на шторах. Как раз в этот отчаянный момент появился Артем Николаевич, и, видимо почувствовав в фигуре тренера поддержку, Ярик расслабленно опал на доску и продолжил игру. Спустя десять минут Лида из Краснодара наконец сдалась и предложила ничью. Вера согласилась принять ничью, хотя могла бы и дожать партию, но решила, что, раз она теперь чемпион, надо проявлять великодушие. По крайней мере, такое «спортивное» поведение всегда отмечают на шахматных форумах.
Закончив партию, Вера поспешила на обед. Галдеж сопровождал игроков все приемы пищи, но сегодня был сильнее обычного. Вера села за стол с подносом и написала Свете в мессенджере: «Придешь на обед?» Напротив текста появились две галочки – значит, она сообщение прочитала, но ответа не последовало. Пока Вера ела и прикидывала, с кем предстоит играть завтра, подсели девочки из соседнего номера с вопросом, знает ли она, что на турнире завелись читеры. Вера почувствовала, как только что съеденная картофельная запеканка проваливается куда-то вниз, в недра живота. Ответила, что нет, еще ничего не слышала, и попросила рассказать.
Девочки поделились подробностями, которые уже смаковал весь санаторий. Перед матчем читеры присваивали каждому игроку определенный номер шахматного поля. К примеру, шахматист Иванов обозначал поле G по горизонтали, а шахматист Петров нумеровался как поле 7 по вертикали. Когда начиналась игра, читер-шахматист следил глазами за сообщником, который перемещался по залу – а в зале могут быть только игроки, судьи и тренеры, значит, круг подозреваемых сужается. Сообщник видел доску своего подельника, в затруднительной ситуации выходил в бар, где у него был заранее припрятан телефон. По подсказке шахматной программы выбирал лучший ход и возвращался в зал, чтобы его показать. Он вставал за спиной то у одного, то у другого игрока. Так читер-шахматист понимал: остановка сначала за спиной Иванова, а затем перемещение к Петрову означает ход на g7. Система настолько простая, что понять ее смогли не только читеры, но и просто внимательные участники. Девочки сказали, что, возможно, турнир остановят, уже приехала какая-то комиссия из Федерации шахмат России.
Выслушав занимательный рассказ и поохав вместе с девочками, Вера, не торопясь, доела свой обед и, стараясь улыбаться широко всем, кто попадался на пути, отправилась к Артему Николаевичу. В баре его не обнаружилось, поэтому она пошла искать в комнате. Вера не помнила номер комнаты, вроде там были восьмерки, но помнила примерное расположение – от поворота коридора третья дверь. Вера постучалась, но никто не открывал. Она уже хотела уйти, но напоследок еще раз стукнула и сказала вполголоса: «Артем Николаевич, это Вера». Дверь зашелестела и беззвучно открылась. Когда она вошла, то первым делом удивилась, насколько чище в его мужском номере, чем в их девичьем. Хотя тут скорее Света виновата, ведь она никогда не убирала вещи в шкаф, а фантики и пустые пакеты бросала прямо на палас. А может, все дело в том, что тренер в номере толком и не жил – в свободное время он зависал в баре.