Она говорит что-то ещё, но я уже не слышу, оседаю на пол, сжимая телефон до хруста.
И не замечаю, как рядом оказывается Светик, кладёт ладошку мне на плечо.
– Мама? – спрашивает едва слышно.
Я притягиваю её к себе, сжимаю так крепко, как сейчас нужно. Таких объятий хотела и я, когда не стало папы, но меня обнять было некому. Мама и Лина были заняты своими переживаниями, а я тогда осталась одна. Сейчас же маленькая девочка должна понять, что я никогда её не брошу, всегда буду рядом, помогу и поддержу в любой ситуации. Если надо, то заменю ей маму.
Но буду всегда с ней.
– Мамы больше нет, Лучик, – целую её и снова прижимаю к себе. – С ней случилось несчастье… Но мы есть, правда? Она бы хотела, чтобы мы с тобой не плакали.
– Мама? – Светик будто становится меньше, теряется в моих руках.
Я слышу, как быстро бьётся её сердечко.
– Я с тобой, маленькая.
– Мама не могла умереть, – шепчет она. – Мама обещала мне братика. Мама всегда выполняет свои обещания.
Я хочу плакать и кричать, одновременно злюсь на Катю и не понимаю, как мы будем жить дальше. Ещё и такое глупое обещание!
– Его она не исполнит, Лучик.
– Нет! Мама всегда, всегда выполняет свои обещания!
Я не могу с ней спорить, просто обнимаю и молчу.
И отчётливо осознаю, что угрозы Леванского, поспешное оформление документов, смена фамилии, смерть Кати – это не случайность. Она всё знала, готовилась. И теперь все эти проблемы придётся разгребать мне.
Но я справлюсь. Теперь мне есть ради кого жить.
Я успокаиваю Свету, отвечаю на звонки, принимаю соболезнования, решаю вопросы, о которых раньше даже не подозревала. Меня хотят услышать все, но я не выдерживаю, и сама набираю номер, который давно для меня молчит.
– Лина, пожалуйста, ответь, – слушаю гудки и плачу, потому что не нужна тем, кто был для меня семьёй.
Звонить маме даже не пытаюсь.
Возвращаюсь к Свете, поправляю одеяло, которое она успела откинуть в сторону, целую в лоб и слышу тихий шёпот:
– Мама обещала братика, значит, братик будет…