К 2075 году стало ясно — планета не просто мстила за экологические преступления. Она судила человечество за все его грехи против жизни, против красоты, против любви. За каждую сожженную женщину, чья вина заключалась в том, что она понимала законы природы лучше церковных догматов. За каждого человека, убитого за то, что его сердце билось не так, как предписывали религиозные книги. За каждый костер, на котором горело то, что делало человечество богаче, разнообразнее, прекраснее.
Земля вспомнила все. И начала требовать справедливости.
Запись сто восемьдесят третья. 14 февраля 2080 года.
Сегодня в Москве -52 по Цельсию. В феврале. И я сижу здесь, в этом промерзшем подвале, размышляя о том, что история любит повторяться, только каждый раз костюм у нее все более идиотский. Сначала мы майнили виртуальные деньги ради виртуального богатства. Теперь майним настоящую еду ради настоящего выживания. И знаете что? Принципы те же, только воняет не серверными, а компостом.
Автономные экосистемы — наша последняя крипта в кошельке банкрота. А каждый раз, глядя на эти металлические джунгли в подземных кратерах, я вспоминаю отцовские майнинг-фермы и понимаю: человечество как старая собака — новым трюкам не учится, только лает громче.
Мой отец купил первые битки в 2012-м по тридцать долларов за штуку, мне было 6 лет, отец объяснял с горящими глазами фанатика: "Сынок, это революция! Децентрализованная валюта! Математика против правительства! Код против коррупции!" Звучало как манифест сектанта, который открыл истину в рекламе пылесосов.
Покупал битки каждый месяц, как старушка покупает корм коту — регулярно, фанатично, экономя на всем остальном. Мама ругалась: "Витя, это же пирамида какая-то! Ты деньги в воздух выбрасываешь!", а он отвечал с видом Архимеда, открывшего закон вытеснения: "Лена, ты просто не понимаешь технологий!"
К 2017-му у него было восемьдесят три битка, и когда курс подскочил до двадцати тысяч, отец превратился в пророка собственной кухни. Полтора миллиона долларов на кошельке, и он ходил как петух, который снес золотое яйцо. Тыкал мне в лицо график на телефоне: "Видишь, сын неверующий? А кто говорил, что это пирамида? А кто теперь гений?" Я просил продать хотя бы половину, купить нормальную квартиру, машину без тараканов в салоне. "Ни в коем случае! — вопил он, как Гобсек над золотом. — Биток дойдет до миллиона! Я буду богаче Абрамовича!"
Сейчас в кратерах по всему миру люди роют туннели с той же одержимостью, с какой майнили крипту. В детройтской воронке восемнадцать уровней подземных ферм — каждый этаж как отдельный блок в блокчейне выживания, где растения, грибы и бактерии работают в синхронизации лучше швейцарских часов. Верхние ярусы засажены быстрорастущими культурами — салат, шпинат, микрозелень, все то, что раньше продавали в супермаркетах по цене кокаина. Средние уровни превратились в грибные фермы, где на компосте из человеческого дерьма растут белковые грибы — ирония судьбы, наше говно наконец стало приносить пользу. Нижние этажи — биореакторы, где бактерии творят алхимию, превращая отходы в удобрения с энтузиазмом средневековых колдунов.
К 2030-му биток стоил двести тысяч долларов, и у отца было двадцать два миллиона на кошельке. Он уволился с работы, сказав начальнику: "Иван Петрович, идите в жопу со своей зарплатой, у меня теперь крипто-империя!" Сидел дома, смотрел графики с религиозным экстазом, изучал каждую свечку как астролог изучает расположение звезд. Приватные ключи хранил в сейфе, дублировал на флешках, записывал на бумаге, выучил наизусть — параноил хуже диктатора банановой республики. "Зачем мне яхта, — философствовал он, попивая дешевое пиво, — если у меня самые лучшие деньги в истории человечества? Я живу в будущем, а все остальные в каменном веке!"
Вертикальные фермы в воронках выглядят как его майнинговые установки — те же металлические стеллажи от пола до потолка, те же провода и трубы, та же одержимость цифрами. Двадцатиметровые джунгли из алюминия и пластика, где каждый квадратный метр может дать урожай как гектар обычного поля — если, конечно, работает освещение, подогрев, циркуляция растворов и еще сотня мелочей, без которых вся система превращается в дорогой металлолом. Только вместо видеокарт здесь растут помидоры, вместо хешрейта считают урожайность с квадратного метра, а вместо курса битка следят за уровнем pH в питательном растворе.
К 2050-му биток достиг священного миллиона за штуку — сто двенадцать миллионов долларов на счету у человека, который экономил на туалетной бумаге, чтобы купить еще цифровых монет. Отец планировал покупку острова, основание там биток-государства с собственной конституцией и гимном. Читал лекции в интернете о светлом децентрализованном будущем, фанатики называли его "биток-пророком". Мама к тому времени уже не ругалась — просто молча покупала тушенку и крупы, женская интуиция подсказывала, что рай может оказаться не таким уж райским.