Земляков, оставив «прыщавого эсэсовца» охранять пленников, вышел в коридор к бойцам.
– Клиент говорит, что это подружка его адъютанта, «молодость неразборчива». Предлагает ее вышвырнуть. Кстати, он надеется, что имеет дело не «с убийцами потаскух».
– Так девчонка здесь причем? – изумился Шелехов. – Гулящая, конечно, но пусть с ней сами югославы разбираются.
– Я ее что, удушить предлагаю?! – рассердился Земляков. – Свяжем и пусть сидит.
– Бомбить будут, да и печка остынет, – неуверенно сказал Тимофей. – Может, ее пока с собой прихватить? Для страховки?
– Хороша страховка – полуголая и рыдает, – скривился Земляков. – Хотя, конечно, и оставлять связанной не особо… мало ли что тут. Наши сегодня к реке будут прорываться, бои усилятся, запросто может сгореть с домом. Тьфу, навязалась. Нет, конвоирование красоток в задачу группы не входит. Командование нас не поймет. Нам еще лейтенантика волочь – вдруг он тоже что-то ценное знает. Девчонку отпустим в последний момент – все равно она только про машину может немцам рассказать. Спускай ее вниз, Шелехов, пока в подъезде подождете. Старший лейтенант полковника бережно отведет. А мы, Тима, взглянем острым взглядом – не забыли ли что из документации…
Радист повел стройненькую задержанную, та умоляюще оглянулась, распахнула огромные влажно сияющие глаза, обхватила свои плечики. Тимофей цыкнул зубом, задерживая конвоира, догнал в прихожей, снял с вешалки женское пальто – от него пахнуло духами – машинально прощупал ворот и карманы, отдал девке. Та благодарно схватила, сделала буржуазную фигню – «реверанс», кажется, называется. Нерода провел пленного.
Земляков рылся в ящиках кабинетного стола и ворчал:
– Доброта нас погубит. Девицы, старушки, которых нужно через дорогу переводить, одноногие собачки… Вот к чему это все? Надавать бы ему по морде, этому Нойману. Хапнем мы еще с ним горя, со скользким этаким. В былые времена раскололи бы на месте, имелись резкие спецы… Ладно… Нет тут ничего толкового, если полковник тут и бывал, то редко. Сплошь сербские бумаги, перья и карандаши, записи мемуарные какие-то.
– В спальне глянем? – предложил Тимофей. – Если он вчера приехал, мог вещички не распаковывать.
Спальню среди комнат еще требовалось отыскать. Протопленной оказалась одна. Документов не имелось, только пепельница с окурками, бутылка водки – вполне себе русской и хорошей, довоенной. Еще кружевная подвязка для чулок нашлась.
– Гм, недурно адъютанты ночуют, – удивился Земляков. – Или мы напутали?
Контрразведчики одновременно откинули пышные подушки на постели: под одной обнаружился небольшой пистолет, под другой дамская сумочка.
– А ведь наш полкан на красотку излишне презрительно косился, – пробормотал фальшивый обер-штурмфюрер, подхватывая теплый пистолет.
Тимофей вытряхнул из сумки документы: паспорт оказался необычного цвета, с фото смотрела знакомая девичья мордаха, тут рыжая уж совсем кукольной выглядела.
– Португальская ксива?! Да ладно, быть не может! – ахнул Земляков. – Ну-ка…
Контрразведчики бросились на лестницу, Тимофей на ходу запихивал в карман шинели дурацкую сумочку.
Грузовик уже тарахтел. Полковник и пришедший в себя адъютант сидели в кузове под стволами автоматов. Девки, понятно, не было. Земляков подскочил к кабине, шепотом завопил:
– Красотка где?!
– Только что отпустили, – недоуменно пояснил Нерода. – Как дунула по улице, аж туфли скинула, в руки подхватила. Наши в кузове ржали. Вон она – на углу…
Земляков и Тимофей разом бросились к смутной фигурке, удирающей по тротуару, но тут произошло довольно внезапная неприятность: с кузова сиганул полковник, довольно ловко сшиб обер-штурмфюрера, да еще пытался достать подножкой Тимофея. Сержант Лавренко увернулся, добавил хода. Девки уже не было видно – свернула, шалава португальская, или кто она там на самом деле…
Тимофей не оглядывался, но слышал, что следом кто-то бежит. Наверное, Сречко – он поживее…
За углом ждала фига. В смысле, на перекрестке метрах в семидесяти ковырялись окапывающиеся фрицы, а беглянки не было. Дворов и дверей рядом в избытке, юркнула, поскольку не дура.
Бойцы попятились за угол.
– По-крайней мере, бошей звать она не кинулась, – прохрипел Сречко.
Тимофей кивнул. Видать, тревога со стрельбой и самой рыжей дряни не особо были нужны. Умыла СМЕРШ и исчезла.