Что скрывать, любопытство Тимофея немножко мучило – не мог догадаться, точно ли Иванов – Оттуда, или все же местный. Как-то про старлея с водителями парой слов перемолвились – Сергеев считал, что после госпиталя вернулся старший лейтенант, возможно, крепко контузило. Ну, вполне могло быть и так. На ненужные загадки у сержанта Лавренко времени не имелось, опять ехать, теперь на сторону Буды, толстый пакет в Особый отдел армии сдать.
Сашка завел «опель-пежо», Иванов тоже пристроился сопровождать, покатили к переправе. Обсудили поведения отремонтированного грузовика, при старшем лейтенанте разговор шел не особо легко, но насчет этого уже попривыкли.
– О, опять снег пошел, – сказал Сашка, руля. – А завтра уж Новый год! Вот зуб даю, в следующем году война кончится.
– Да, добьем гада. Только у контрразведки и после войны дел хватит, – вспомнил давний разговор Тимофей. – Но там, конечно, иная работа начнется. А Новый год нужно как-то отметить, если командование возражать не будет.
Иванов по своему обыкновению не возражал. Костистое лицо оставалось отвлеченным, опять о своем думает.
У переправы было все знакомо. Катера таскали мелкие баржи и прочие буксирующие средства на ту сторону, стояла очередь, зенитчики приглядывали за вяло снежащим небом. У полуразбитого причала стояли бронекатера.
– О, так это ж наш номер! – обрадовался Тимофей, разглядев «речной танк». – От Румынии на нем шли. Жди, Сашка, мы скоро будем.
Давний военный попутчик все равно что земляк. Пока реку пересекали, успели с командой и Железные Ворота вспомнить, и бои в Белграде – катерники там попозже в дело вступили, по реке штурм поддерживали, когда товарищ Лавренко уже в госпиталь отправился отдыхать. Но ведь помнили, даже старую кликуху – Партизан – не забыли.
На стороне Буды с пакетом управились быстро – штаб стоял на месте, продвижения у наших войск практически не было.
Обратно переправлялись на каком-то самоходном венгерском корыте, команда здесь была незнакомая, Тимофей сел на корточки спиной к холодной рубке, открыл подаренную моряками бронекатера газету «Дунаец». Иванов тоже косился на мутные фото, но снег и ветер норовили лист из рук вырвать.
– Я вам, товарищ старший лейтенант, на месте газетку дам, – пообещал Тимофей. – Тут и про Белград есть, отличный город.
– Угу, почитаю, – кивнул Иванов. – Не знал, что у катерников своя газета есть.
– Как же. Это же флот. У них порядок, раз есть флотилия, так как без газеты? – удивился Тимофей.
Старший лейтенант неопределенно пожал плечами и внезапно спросил:
– Слушай, а тебя правда, именным стволом наградили?
Тимофей показал «вальтер». Иванов поразглядывал наградную пластинку, вернул пистолет:
– Ты стрелять из него пробовал? Всерьез?
Тимофей, удивляясь неожиданной разговорчивости офицера, признался:
– Всерьез не особо. Только на курсах пострелял немножко. Автомат больше использую. А то вообще миномет оказался нужнее.
– Миномет – это хорошо. Наслышан. Но пистолет иной раз тоже полезен. Могу показать. Если желание имеешь.
– Если есть возможность, так я всегда готов. От учебы вреда не бывает, – сказал Тимофей.
Доплыли благополучно, но на серую тяжелую воду реки смотреть не хотелось. Форсировать такую… ух! Хорошо, что приличные плавсредства имеются.
Сашка завел двигатель – тарахтел «Опель-Пежо» вполне исправно – рассказал последние новости – наши взяли аэродром Матиас! Ну, насчет этого посыльные в штабе уже слышали. Вот пробиться на насыпь железки опять не удалось. По рассказам – просто проклятое место.
Залпы батарей и дивизионов стали уже давно привычны слуху. Казалось, ни на минуту не смолкает артиллерийский обстрел. Медлительно, но неуклонно перемалывала Красная Армия оборону немцев и венгров. Красив был город Будапешт, многое здесь заново отстраивать придется. А кто виноват? Гаубицы и пушки РККА или мадьяры, своими бодрыми дивизиями до Сталинграда дошедшие? Думать надо было, а не Гитлеру подгавкивать.
– Надо все-таки прерваться – сказал Земляков. – Глаза уже не видят и бунтует разум утомленный. Тем более, завтра Новый год. Нет, надо передохнуть. Кстати, я этот дивный праздник на фронте еще не встречал.